Иллюзия падения - Лия Аструм

День новый. А сигарета с виски – нет. Курю прямо на кухне, глядя на солнечный Нью-Йорк, сверкающий жизнью. Рисую в воздухе дымный круг и рассеиваю. Рисую новый. Безумно тычу в центр кольца и пинаю его ногой, искажая границы. Психую, задергиваю шторы и, потушив окурок в переполненной пепельнице, врубаю стереосистему. Rammstein разрывает стены гостиной и мои кровеносные сосуды. Танцую, кружусь как на рулетке: подпрыгиваю и замираю, подпрыгиваю и замираю. Валюсь на пол и, надрывая мышцы живота, ору во всю глотку их трек Sonne.

Упираясь ладонями в обод унитаза, блюю. Глотаю ком горькой желчи и разглядываю свои руки, замазанные розовыми кляксами. Горящими, сверхчувствительными. Из мелких трещинок сочится кровь. Оранжевая и какая-то жидкая.

Душ, антисептик и поиск таблеток, которых нигде нет. Закончились.

Где этот чертов телефон?!

Падаю звездой на кровать и таращусь в потолок, светящийся неоновыми лампочками. Подсветка выключится, когда догорит последняя. Сотая. Или тысячная. А человек выключится раньше, потому что в запасе у него всего одна лампочка. И та недолгая.

Несправедливо.

Хотя… плевать.

Так я умираю или еще нет?

***

Темно, а еще больно. В голове. Словно к середине лба приставили острую иглу и упрямо загоняют ее в мозги в самый эпицентр мозжечка. До упора и обратно, снова и снова, безжалостно повторяя насильственный акт. Веки печет, губы склеены, а язык покрыт сухой растресканной коркой.

Жужжание. Навязчивое. Мерзко ерзающее по издерганным нервам.

Слепо шарю рукой по кровати в целях убить его источник и, наугад мазнув пальцем по шероховатому дисплею, прикладываю телефон к уху.

– За последние два дня я звонила тебе чаще, чем своему ребенку! – тон малышки Сюз сечет похлеще розг. – Какого хрена, Мур, ты не берешь трубку?

Под вой мышц переворачиваюсь на спину и, морщась от бешеной пульсации в висках, приоткрываю глаза. Комната. И, слава богу, моя. Время суток неопределимо из-за непроницаемо плотных штор.

– У тебя есть ребенок? – мой голос прорезается из недр похмельного организма. Незнакомый, сухой и какой-то опилочный.

– Да. Бывший бросил меня, узнав о беременности.

Как много я пропустил в этой жизни… Потому что с чего вдруг такие признания?

– Он тебя недостоин.

– Он недостоин даже свиньи, – фыркает Сюзи. – Возьми из архива файлы за 2022 год по TechNest. Распоряжение Миллера.

– Куда?

Молчание. И весьма красноречивое.

– Эван, – настораживается Сюз, – начало презентации через двадцать минут. Ты же сам назначил дату. Ты что? – интонация окрашивается всеми оттенками ужаса. – Забыл?!

Презентация… точно. По чему?.. По продукту TrustWave и TechNest… Слияние…

Резко сажусь на кровати и попадаю на самую головокружительную карусель.

– Эван, что происходит? Ты заболел? Сломал что-то? Попал в аварию? У тебя рак?!

Сюзи яростно ищет аргументы для моего спасения. Но это лишнее. Для босса уважительной причиной будет только моя смерть. А я жив. И в данной ситуации это ощущается до странного неправильно.

Вскакиваю с кровати. Желудок вместе со мной, совершая филигранное сальто. Игнорируя его рвение к свободе, натягиваю первый попавшийся костюм и несусь на парковку, на ходу приглаживая спутанные волосы. Хлопок дверей, рев мотора, и визг шин разносятся по утреннему Манхэттену.

Лавирую между тачками до первой пробки. Не жду. Выруливаю на встречку, дважды проезжаю на красный, получая оглушительные сигналы возмущенных водителей, и, чуть ли ни дрифтом влетев на подземку, криво торможу между двумя красными столбами.

Беспрерывно жму на кнопку лифта, будто это идиотское действие способно его ускорить, и пока поднимаюсь на восьмидесятый этаж, трижды перебарываю желание выплеснуть дурно пахнущую жидкость на начищенный мраморный пол. Мои внутренние ценности должны остаться внутренними, иначе наш дотошный персонал, занимающейся уборкой, проклянет меня на ближайшем кладбище.

Просторные коридоры Miller Health Corp. сегодня клаустрофобно узкие, а дверная ручка конференц-зала – неприветливо холодная. Как и атмосфера, обрушившаяся на меня после ее нажатия.

Мое появление производит фурор. В целом, я всегда вызываю эмоции, но сейчас они ощущаются как перевертыш. В помещении стоит оглушительная тишина, а пять пар глаз рассматривают меня, как умирающего в зоопарке льва.

По одну сторону длинного прямоугольного стола сидят Миллер и глава нашего юридического отдела Энди Шайн. По другую – трое неизвестных мне мужчин и… Ариэль. Дыхание дает сбой. Я не надеялся на такую скорую встречу.

– Добрый день. Приношу извинения. Пробки, – откашлявшись, извиняюсь я и продолжаю стоять, ожидая вердикта Алекса.

Опоздание на тридцать минут для Миллера, пунктуальности которого позавидовал бы и Биг-Бен, равносильно измене короне. Как следствие – лишение всех титулов и земель. А главное – увековеченная в эпохе немилость короля, который одним словом способен испоганить мне жизнь. Вероятно, уже недолгую.

– Глава пиар-отдела – Эван Мур, – тон Алекса безмятежен, лицо бесстрастно, но глаза – бескрайний лед. – Генеральный директор TrustWave – Энтони Фелдман, – босс указывает на темноволосого мужчину и поочередно представляет оставшихся: худого шатена в огромных очках и высокого блондина со светло-голубым, почти прозрачным цветом глаз. – Главный юрист – Даниэль Брукс и руководитель отдела маркетинга – Лео Митчелл.

Казнь отсрочивается. Воздерживаюсь от рукопожатия и занимаю место рядом с Энди.

Прямо напротив Рио.

Избегаю контакта. Беру первую попавшуюся бутылку воды и, открутив крышку, лью в стакан, замечая ошарашенный взгляд Даниэля на своих ободранных кистях.

– Хм, – смутившись, он утыкается в документы и нервно переворачивает страницу. – Прежде чем мы перейдем к презентации продукта, я бы хотел обсудить еще один момент. В пункте 5.5. мы настаиваем о внесении дополнения касательно повышения процента в условиях критического…

Наш юрист вступает в обсуждение, а я все же сдаю позиции и врезаюсь глазами в Ариэль. Скольжу по ней взглядом и будто… упиваюсь. Ее красотой. Броской, но какой-то не растушеванной. Живой и настоящей. Красотой, которую я собственными руками похоронил. А может, нет. Это незнание убивает. Я хочу отмотать время назад и не поддаваться инстинктам, последствия которых сейчас замурованы шелковым платком, завязанным на ее шее.

Отчаянно ищу на Рио признаки болезни и, наверное, выгляжу как псих, потому что она вопросительно приподнимает бровь. Ждет, а ответа у меня нет. Внутри все стихийно и сложно контролируемо.

Страх расползается колючей паутиной, поглощая все мысли. Кроме одной. Я должен сказать. Как можно скорее. Пока не вернулся Зенон. Вдруг она заразилась? И заразит его. А что если она спит с