Иллюзия падения - Лия Аструм

Оттягиваю узел галстука и механически шарю по карманам в поисках таблеток, забыв, что их нет. Их, черт возьми, нет! Мне срочно нужен психотерапевт. С последним как-то не задалось.

Замечаю, что Энтони Фелдман не особо поддерживает разговор, а вместе с тем вспоминаю важный факт его биографии. Он – родной брат Зенона. У них у обоих темные волосы и серые глаза. На этом сходство заканчивается. Энтони серьезен, собран и полностью сосредоточен. В отличие от своего старшего брата, на нем нет никаких вычурных деталей, как и снисходительно противной улыбки.

– Хорошо, – подытоживает дискуссию Фелдман. – Мы готовы выслушать вас, мистер Мур.

Мой час пробил. Поправив пиджак, направлюсь к интерактивной доске. Презентация уже настроена, а материал выучен наизусть. Осталось только рассказать. Сущая мелочь.

Начав с целевой аудитории, постепенно перехожу к торговым предложениям и стратегическому плану. От профессионального оратора Эвана Мура во мне сейчас нет ничего, но радует, что и не мямлю как первокурсник-неудачник. На моменте пресс-релизов запас слов неожиданно кончается, а на лбу выступает пот. Ткань на спине намокает, неприятно стирает кожу, как и нить моего измученного монолога. Антидепрессанты с алкоголем – чистейшей токсин, и в это мгновение я в полной мере ловлю эффект своей опрометчивости.

С каждым невнятным набором букв взгляд Алекса тяжелеет, наливается свинцом, прибивая меня к месту. Обстановка раскаляется, вынуждая меня заткнуться и судорожно сгибать и разгибать пальцы. Впервые не знаю, как себя повести. Уйти или остаться?

– В договоре есть пункт, что вы имеете право, не согласовав с руководством, вносить изменения в пиар-кампанию по своему усмотрению, – ситуацию неожиданно спасает брат Зенона, который смотрит на меня бесстрастно, словно не замечает, что еще секунда – и я потеряю сознание.

– Это касается кризисных ситуаций, – облизав сухие губы, поясняю я. – Негативные отзывы или скандалы. Здесь нужно среагировать быстро и предоставить разъяснения. Организовать встречу с журналистами для обсуждения ситуации и предоставления контекста. Если критика обоснована, признать ошибки и рассказать о планах по их исправлению, – голос охватывает дрожь. Зарекаюсь не смотреть по сторонам, но взгляд сам падает на взволнованную Ариэль, а следом на Миллера, который, очевидно, готов прямо здесь и сейчас вспомнить на мне свои навыки метателя ножей.

– Еще неудачный маркетинговый ход, – сделав глубокий вдох, не так уверенно продолжаю я. Лихорадит. Сильно. Смахиваю со лба капли пота, из последних сил контролирую тремор тела. Надо валить. Ни чем хорошим для меня эта встреча не закончится. Погребенная под руинами карьера – мелочь на фоне вцепившейся в мой организм отравы.

– С вашим опытом вы способны допустить такую ошибку? – безэмоционально уточняет мистер Фелдман. Он настолько монолитно спокоен, что не будь здесь других людей, я решил бы, что мои припадки – мистическая фантасмагория9[1].

– Вероятность мала, но она есть, – спотыкаюсь, замечая повышенное внимание Лео на моих кистях. Непонятно, почему вопросы задает лишь Фелдман, ведь пиар – зона ответственности Митчелла. Размышлять некогда. Поспешно запихиваю руки в карманы брюк и отрывисто продолжаю: – Если я увижу малейшее недовольство общественности, я тут же удалю спорный материал. Медицина – не та сфера, где можно зарабатывать на противоречиях.

Энтони бросает взгляд на Лео. Тот согласно кивает и, сделав себе какую-то пометку, перехватывает инициативу допроса:

– Сколько понадобится месяцев для полной раскрутки?

Подсчитывая временной разбег, задумчиво опускаю глаза в пол и мгновенно забываю все, что хотел сказать. На мне темно-бордовые брюки. И вроде не критично, но пиджак… Он синий! Смешанные детали гардероба абсурдно рябят, а зафиналивают этот клоунский образ – носки. Один черный, другой – светло-серый.

Улыбаюсь. Сначала слабо. Потом – шире. Пытаясь подавить рвущиеся наружу бурлящие звуки, заслоняю рот рукой и обнаруживаю удивительное – щетину. Она колется и она… длинная! Наверное, меня никто и никогда не видел с такой бородой. Даже я сам.

Не выдерживаю и начинаю смеяться, всего за несколько секунд достигая предельной громкости дикого ржача. Хохот выливается раскатистой истерикой, напитывая и без того напряженную атмосферу характерным сумасшествием.

Алекс в убийственной ярости, Фелдман – в привычном безразличии. Энди, Даниэль и Лео в явном недоумении: крутят головами, отслеживая реакцию друг друга, и явно не знают, как себя вести. На Ариэль не смотрю. Иначе выложу все, как есть. Сейчас. При всех.

– Выйди. Немедленно.

Миллер – гребаный знахарь. Сверкнет своими бездушными глазами, и истерика гаснет. Жаль, такое нельзя провернуть с ВИЧ.

Раскаянно смотрю на взбешенного босса и молча покидаю комнату позора. Стремглав несусь к ближайшему туалету, на ходу отдирая приклеенные ко лбу влажные волосы.

Толкаю дверь и принимаю уже родную позу возле унитаза. Долго и изнурительно булькаю, хриплю и сплевываю бесконечно текущую слюну. Вытираю рот и, проковыляв к зеркалу, целую минуту смотрю на свое отражение. На голове правит хаос, под глазами залегли черные круги, а расцарапанная щека и небрежно отросшая щетина придают дополнительный лоск пьяного бомжа из Брайант Парка. Удивительно, что Миллер вообще позволил мне переступить порог конференц-зала.

Опускаю горящие ладони под ледяную струю воды. Шиплю от первого столкновения и облегченно выдыхаю, когда жар спадает. Понемногу прихожу в себя, ополаскиваю лицо и, сняв пиджак, задираю до локтей рукава рубашки. Дозатор автоматически выдает каплю мыла: одну, вторую. Размазываю густую жидкость до пены и тру. Полируя конечности с такой маниакальностью, словно ковырялся в куче лошадиного дерьма. А ведь лучше бы я ковырялся в ней.

Дверь распахивается, пропуская в туалетную комнату ту, которую я бы хотел сейчас видеть в самую последнюю очередь. Так и держу руки под водой, пока Рио неотрывно сверлит взглядом раковину, а затем медленно поднимается глазами к моему лицу. Внутри молниеносно раскрывается целая радуга чувств: бессильная злость, страх, горечь и вина. Меня потряхивает – от волнения. От ситуации в целом.

– Уйди. – Разорвав зрительный контакт, агрессивно истязаю кожу вокруг ногтевых пластин. Жду, когда ощущение чужого присутствия исчезнет. Но оно не исчезает. Более того, оно становится гуще, ближе.

– Перечисли слова на букву “р”.

Останавливаюсь. Прикрыв глаза, впитываю нашу маленькую операцию из прошлого. Раньше Бейкер всегда меня спасала именно так.

– Ну же, Эван, – уверенно повторяет Рио, делая широкий шаг ко мне. – Буква “р”.

– Рис, рагу, рыба… рулет, ризотто… – запинаюсь и делаю глубокий вдох.

– Ты жрать что ли хочешь?