Елочная ферма «Аромат зимы» - Лори Гилмор

дом следом за Беннетом – по сравнению с улицей прихожая показалась даже теплой. Ночью электричество починили, так что хотя бы о нем волноваться не пришлось. Они скинули верхнюю одежду, развесили ее сушиться на спинках стульев и крючках. Беннет надеялся найти на чердаке подставку для елки, а хотел обзавестись симпатичными гирляндами. А Кира отчаянно старалась не привязываться к их уютному совместному быту.

Однако было уже слишком поздно.

Истосковавшаяся, одинокая Кира впитывала все это как губка. Время с Беннетом, его беззаботную болтовню, тепло его тела, его нежную улыбку. Кира желала всего этого. И избалованная богатая девчонка в ее душе уже топала ножкой и стискивала кулачки, вытянув руки по швам. Кира хотела такой жизни, хотела его.

Самое ужасное, что она отлично понимала, как именно получить желаемое. Беннета легко убедить. План появился в голове сам собой. Хоть Беннет и говорил, что уедет, Кира знала: несколько вовремя сказанных фраз, пара обещаний, еще какие-нибудь проблемы с фермой – и чаша весов быстро склонится в ее сторону. Беннет останется, заполнит щели в ее сердце. Займется всем тем, что Кира не хотела или не умела делать.

Может, какое-то время они проживут счастливо. Вот только в глубине души Кира будет знать: она заманила сюда Беннета, сманипулировала им. И вообще, с каких пор ей нравится уютная бытовуха? Что случится, когда такая жизнь надоест Кире?

Да, глядя на то, как Беннет варит кофе, готовит яичницу, девушка не могла представить, что от этого можно устать. Но однажды ей непременно это наскучит. И тогда придется разбить его сердце. И все потому, что Кира не терпела одиночества и эгоистично брала желаемое, как и прежде.

Беннет поставил перед ней тарелку с яичницей и тостами. Кира попыталась улыбнуться, но лицо казалось застывшим, недвижимым.

– Ты в порядке? – спросил Беннет.

Кира посмотрела через стол, ему в глаза. Лицо у мужчины до сих пор было розовым от работы, а челка намокшей от пота. Серые глаза этим утром светились теплом и больше напоминали ее любимый плед из мягкой пряжи, чем грозовое небо. От этого взгляда стало физически больно. В груди тоскливо заныло – там зарождалась дыра, которая останется после его отъезда.

Кира с трудом сглотнула.

Хватит! Беннет – развлечение на рождественские каникулы и ничего больше. Далеко не первый подобный романчик в ее жизни. Незачем так заморачиваться.

Кира натянула улыбку, предназначенную для конкурсов красоты и светских вечеринок ее матери, и держала ее на лице, пока щеки не начали болеть.

– Да! В полном.

Глава 21

Кира подула на ладони и потерла их, тщетно пытаясь согреться.

– И почему тут еще холоднее, чем внизу?

– На чердаке нет отопления…

Кира бросила на него недовольный взгляд.

Точно. Вопрос был риторическим.

После того как они занесли елку в дом, что-то произошло. Кира вновь ощетинилась, выпустила иглы. Беннет не знал почему, но догадывался. После этой ночи его душа распахнулась, чего не случалось многие годы. Если Кира чувствовала себя хоть вполовину такой же уязвимой, то она просто защищалась. Наверное, и Беннету стоило держать дистанцию. Но он хотел другого: пилить ради Киры елки, готовить ей завтрак, вновь и вновь добиваться ее улыбки. Ведь стоило Беннету влюбиться – и он тут же превращался в безнадежно преданного идиота.

Он решил сменить тему с отопления на дело, которым им предстояло заняться.

– Тут куча коробок. Может, найдем что-то полезное.

Кира провела пальцами по пыльному картону.

– Он столько всего здесь оставил.

– По словам Джинни, вещей было еще больше. Перед продажей фермы часть выбросили.

Беннет осмотрел чердак. Пизанские башни поставленных друг на друга помятых от времени коробок. В одном углу собирают пыль несколько старых светильников, в другом – допотопный телевизор. Из-за наклона крыши потолок с двух сторон чердака был таким низким, что выпрямиться в полный рост Беннет мог, лишь стоя в середине комнаты.

Кира прищурилась, разглядывая каракули сбоку коробок.

– «Книги», «Кассеты», «Одежда», – зачитала она. – Ой, а здесь написано «Рождество»! Звучит многообещающе. Хм…

Кира открыла коробку, заглянула внутрь… и достала жуткую, напоминающую эльфа куклу Санты.

– Брр! – поежился Беннет.

– Там таких штук двадцать.

Беннет подошел к ней и заглянул в коробку.

– Ого.

– Целая коллекция кошмарных Сант, – сказала Кира, перебирая содержимое.

Она вынула еще одну игрушку и подняла. Кукла уставилась на Беннета пустыми глазами.

– Будто в душу смотрит, – выдохнул Беннет.

Кира подавила смешок.

– И почему старые куклы такие жуткие? – спросила она, убрав страшного Санту в коробку и закрыв ее.

– Слишком легко представить, как они поворачивают головы и глядят тебе в душу…

– Именно.

Неужели Беннет услышал в ее голосе веселье? Это замечательно.

Он опустил коробку с Сантами на пол, чтобы открыть ту, которая стояла под ней. Надпись тоже гласила «Рождество».

– Как-то мне страшно, – сказал мужчина. – Вдруг там бешеные эльфы или еще что-то более жуткое?

– Трусишка! – усмехнулась Кира и мягко отпихнула его в сторону.

Из плюсов: она снова начала ласково подтрунивать над ним!

– Бинго! – выдохнула девушка.

В коробке лежали бережно завернутые в пожелтевшую газетную бумагу елочные игрушки. Кира развернула один лист, и внутри оказался белый шарик с тонким, извилистым узором из серебряных блесток. Девушка восхищенно вздохнула, и у Беннета едва не растаяло сердце.

– Какая красота, – прошептала Кира.

Она доставала игрушку за игрушкой, разворачивала их и протягивала Беннету, пока в его руках не оказалась целая куча сверкающих белых, серебряных и золотистых шаров. Кира снова улыбалась – и мужчине вдруг стало все равно, что они на холодном чердаке, пыль щекочет его нос, а с улицы, похоже, доносится гул снегоуборочных машин. Беннет готов был вечно стоять тут, держать хрупкие украшения и надеяться, что Кира доверит ему нечто большее. Но едва ли он этого заслуживал – вскоре он должен был уехать.

А Кира, не ведая ход его мыслей, взглянула на улов в руках Беннета и улыбнулась.

– Я больше надеялась на коробку с подписью «Сокровища», но это тоже подойдет.

– Рад, что мы не нашли никаких скелетов.

– Тут еще много коробок! – заметила Кира и начала складывать игрушки обратно одну за другой, чтобы отнести вниз.

– Ты так не шути…

Кира рассмеялась, и у Беннет появилась надежда.

– А я и не знала, что ты такой трусишка, Бен!

«Бен». Она обращалась к нему как к давнему другу. Так, словно их связывало что-то большее, чем недолгая встреча в хаотичном потоке жизни.

– Трусишка? Нет! Просто не любитель находить чьи-то конечности на старых пыльных чердаках.

– А в каких местах тебе их нравится находить?

– Желательно