Когда ночь крадет солнце - Диана Фэйр

Дариону, который тут же отдернул руку, невольно поморщившись. Конечно, больно. Как и должно быть. — Убил того эльфийского дурака, который мирно доживал свои века на троне, и забрал его кровь. И что, заигрался? Решил, что тебе этого мало и пора поохотиться на редкую зверушку?

Пол неприятно похолодил ступни, но именно он волновал меньше всего. Как и отсутствие одежды, как и чужая злость, как и внимательный янтарный взгляд мне в спину. Огненные всполохи оседали на пол все чаще, и всего один шаг потребовался, чтобы приблизиться к тому, кто был всему виной. По крайней мере, в моей недолгой истории.

— Надеюсь, ты наигрался достаточно? — ноготь уперся Дариону в грудь, и я все же нашла в себе силы поднять взгляд, несмотря на нахлынувшие эмоции. Чужие, собственные, но все — ненужные и неправильные. — Все сказал? Доволен? Ну⁈

Его глаза потемнели настолько, что стали почти полностью черными, но к ярости добавилось что-то новое. Боль? Страх? Совершенно наплевать. И на него, и на его чувства. И даже на то, как мужчина потянулся ко мне, так и не коснувшись — я бы скорее сожгла его, чем позволила.

Только злые слезы уже застилали глаза — они лились безостановочно, обжигая щеки, капая на обнаженную грудь и превращая мир вокруг в нечто еще более мерзкое. Слабое.

— Сядь, — голос Элиаса прорвался сквозь пелену боли, мягкий, но непреклонный. — Просто сядь, красавица. Давай я помогу.

Он подвёл меня к креслу, и я рухнула в него, словно из меня выдернули все кости. Тело дрожало, кожа горела от стыда и ярости. Кто был виноват, что я сама решила прийти сюда? Как будто ничего не знала. Вечные обвинения, приказы и мрачный взгляд в спину, который я старалась игнорировать и сейчас.

— Все хорошо. Я в порядке, — прошептала, закрывая лицо руками и пытаясь выровнять хотя бы дыхание. Выходило ровным счетом никак. Голос ломался, волосы липли к влажным щекам. — Просто…

Но никто не ушёл.

Элиас медленно опустился на колени передо мной, его ладони легли мне на бедра, давая понять, что он рядом. Тёплые, уверенные — не попытка удержать, а напомнить, что не только я выбрала его, но и он меня. Я попыталась оттолкнуть, но мужчина лишь уперся лбом чуть ниже собственных рук, тихо, почти беззвучно выдохнув:

— Кроха, ну куда ты…

Дарион шагнул ближе. Я вздрогнула, инстинктивно попыталась отодвинуться, но ифрит не позволил. Перехватил запястье, медленно растирая тонкую кожу и позволяя золотому узору вен проявиться.

— Не надо, — голос князя звучал глухо, но твердо. Даже не повернулась. — Она устала.

— А ты, значит, знаешь, что ей надо? — Элиас резко поднял голову, янтарный взгляд вспыхнул. — Довел красавицу до слез, а теперь…

— Я не… — Дарион запнулся. — Я не хотел.

Я усмехнулась, но тут же закусила губу. Смеяться точно не время. Особенно в тот момент, когда поцелуй обжег дрогнувшее колено. Нежно. Почти целомудренно. Но от этого прикосновения по позвоночнику пробежала волна мурашек. Пальцы потянули ифрита за растрепанные волосы — слишком много «хватит» до «не уходи», где я застряла где-то посередине. Но он удержал, раздвигая мои ноги шире и прижимаясь щекой к внутренней стороне бедра.

— Тише, тише. Дыши. Медленно, спокойно, — шептал он, целуя кожу чуть выше. — Я просто хочу, чтобы ты почувствовала… что ты не одна. Всё будет хорошо, звезда моя, обещаю. Ты у меня такая храбрая, такая сильная…

Дарион за его спиной скрипнул зубами, остановившись в шаге от нас. Я видела это краем глаза — его пальцы сжимались и разжимались, будто он боролся с желанием разорвать ифрита на части. Но молчал. Стоял, как изваяние, лишь грудь вздымалась чаще, чем следовало.

Чертов проклятый, чей взгляд не отрывался от меня. От того, как ладони Элиаса медленно скользили вверх по моим бедрам, как пальцы едва касались чувствительной кожи, заставляя меня вздрагивать и все с большим трудом сдерживать желание поддаться.

— Ты слишком напряжена, — голос Дариона звучал низко, гипнотически. Издевательски неравнодушно. — Расслабься.

— Не могу, — я мотнула головой, но тут же закусила губу, потому что ифрит провёл языком по разгоряченной коже выше, еще выше… Почти. — Не…

— Можешь, — он улыбнулся, глядя мне в глаза и игнорируя присутствие зрителя. — Ты все можешь, моя жаркая девочка. Я рядом, видишь?

Его пальцы наконец скользнули ко входу — легко, почти неощутимо. Я вскрикнула, выгибаясь, и тело послушно подалось ближе. Затем — всего один вдох, и первый осторожный толчок внутрь — легкий, почти нерешительный. Он не торопился, будто знал, что любое резкое движение заставит меня сбежать.

— Тише, маленькая, — прошептал Элиас, не скрывая жадности во взгляде. Его ладонь легла на её живот, удерживая на месте. — Я знаю, где тебе приятно. Доверься.

И он действительно знал.

Каждое движение — медленное, дразнящее, заставляющее сердце застучать громче уже не от злости. Я зажмурилась, позволяя разуму ненадолго замолчать, пока тело отчаянно предавало: мышцы сжимались вокруг его пальцев, приглашая глубже, требуя больше, а тихие всхлипы все чаще срывались в протяжные стоны.

Элиас почувствовал это — его движения стали увереннее, и свободная ладонь опустилась на колено. Погладила его, спускаясь ниже, и за лодыжку потянула ногу к широкому плечу, уложив сверху. И я наконец сдалась, позволив себе взглянуть в глаза князя, все еще стоящего здесь. Тот лишь едва заметно улыбнулся, уловив мое внимание.

— Элиас… — прошептала я, закусывая губу. Тепло, влажность, давление — всё сливалось в один пульсирующий поток. — Хватит… я не… Пожалуйста…

— Что «пожалуйста», йа нур? — он на мгновение отстранился, поднимая на меня горящий взгляд. — Скажи, и я всё сделаю. Только скажи.

— Я… не знаю… — мой голос дрогнул, я сама нетерпеливо поерзала под хриплый рык Дариона, но взгляда от янтарных глаз не отвела. Просто не могла — тянуло утонуть в этом жаре так сильно, что я уже забыла все, что было до.

— Не прячься, красавица. Просто смотри, — поцелуй в бедро заставил вздрогнуть, послушно кивая. В этот момент всё смешалось — стыд, желание, отчаяние. — Вот так, еще немного.

Горячие пальцы Элиаса вышли, оставив ощущение пустоты, от которого я невольно дернулась. Но вместо этого почувствовала тепло его языка — медленного, настойчивого. Сначала — только кончиком, скользящим по самым краям, дразняще, почти насмешливо. Я шумно выдохнула, пытаясь сдержать стон, но он всё равно вырвался — тихий, дрожащий, только подстегивающий наглого высшего.

— Пожалуйста… — надломлено, почти умоляюще. Хотя я все еще не могла выбрать: остановиться или продолжить. Но его взгляд… он топил меня, как огонь, от которого я так долго бежала. — Я