Когда ночь крадет солнце - Диана Фэйр

из раны на груди, постепенно становилась все чернее. Мир вокруг мутился, и я уже была не уверена в том, что вижу, но происходило… То, что рано или поздно должно было случиться — господа не побрезговали грязной игрой, решив отравить бедную птицу. Рассмеяться не вышло: из груди вырвался хриплый стон, едва различимый на фоне всеобщего волнения.

Хранитель склонился надо мной, его пальцы сжали подбородок, заставляя поднять голову. Глаза — два бездонных омута — впились в мои, словно искали что-то. На мгновение стало не больно. Обидно. Обидно настолько, что по щекам потекли горячие слезы, которые я не сумела сдержать. Я бы хотела видеть не их. Не этот сброд.

— Сердце… — прошептал он, и в его голосе прозвучало недоумение. Коготь царапнул щеку, покрытый сухой корой палец размазал выступившие капли по коже, недоверчиво повертев мое лицо. — Оно… снова с тобой?

Я не поняла, о чём он. Боль застилала разум, слезы — глаза, но сквозь пелену увидела, как он отдернул руку, будто обжегся. Вытер руки о свой плащ из гниющего мха, опустился напротив, жестом приказав кому-то позади отойти. Тут же из груди вышло залитое чернотой лезвие, заставив обессилено закрыть глаза.

Не смей — далекий голос разума. Еще немного — цепкие лапы смерти, ее злобный клекот. Хватит — боль, зовущая раствориться в ней.

И никаких собственных мыслей.

— Невозможно, — прошептал он снова. — Ты не должна… не можешь…

Мои пальцы царапали землю, пытаясь найти опору, но всё скользило, уходило из-под рук. Голоса стихли, тишина опустилась также неотвратимо тяжко. Такая плотная, что можно было услышать, как бьётся моё сердце. Медленно. Тяжело. Словно утешая, что его даритель все еще рядом.

— Посмотри на неё, — удивленный женский шепот где-то совсем рядом, холодные пальцы на затылке, перебирающие волосы. Медленно, осторожно — мерзко настолько, что я зашипела, дернувшись. — Оно бьётся. Оно… целое.

Молчание, сотня взглядов, иглами впивающиеся в кожу. Странное тепло внутри — едва ощутимое, слабое. Все еще живое. Точнее, пока что.

— Ты уверен? — спросил кто-то, и в его тоне сквозило недоверие.

— Да.

— Значит, она… — начал один, но другой резко оборвал его:

— Молчи. Не произноси это вслух.

Они переглянулись. Я не видела их лиц, но чувствовала, как их уверенность дрогнула. Поднять голову не вышло — тело отказывалось подчиняться. Всё, что я могла, — слушать их все более далекие голоса, чувствуя, как холод ползет по позвоночнику, а темнота постепенно окутывает все вокруг. Так просто. Особенно зная, что начинается что-то пострашнее.

Но что именно начинается — я не знала.

И, возможно, не хотела знать.

Три.

Я очнулась от холода. Не того, что пробирает до костей на зимнем ветру, а другого — вязкого, будто пропитанного тишиной и плесенью. Открыла глаза — и тут же зажмурилась: свет пробивался сквозь узкие щели в ставнях, выхватывая из полумрака очертания каменной кладки. Стены давили. Потолок нависал так низко, что казалось, вот-вот рухнет на меня.

Если бы. Не пришлось бы мучиться.

Пальцы мелко подрагивали, стоило мне попытаться поднять руку, чтобы коснуться раны на груди. Вот только не было даже рубца — все идеально, словно ничего не произошло. На коже блестели капли пота, но холод не уходил. Он сидел внутри, в костях, в крови, в том месте, где еще вчера пульсировала боль.

— Проснулась, — прошелестел голос.

Я не вздрогнула. Даже не повернула головы. Знала, что они здесь. Всегда здесь. И это не было поводом продолжать валяться мертвым грузом. Почти мертвым, но все еще не совсем живым.

— Конечно, проснулась, — ответил другой, более высокий, почти звенящий. — Она же не мертва. Пока.

Смех. Тихий, как шелест сухих листьев.

Матрас под спиной скрипел и проседал, словно был сделан из спрессованных теней. Комната… если это можно назвать комнатой… напоминала каменную нишу. Ни окон, ни дверей — только неровные стены, покрытые мхом, и тусклый свет, сочащийся откуда-то сверху, будто сквозь толщу воды. Совсем не обитель, скорее, что-то забытое.

— Где я? — голос звучал хрипло, будто я кричала всю ночь.

Один из них скользнул ближе. Мужчина? Женщина? Не разобрать. Черты лица менялись, как отражения в кривом зеркале: то нос заострялся, то губы растягивались в усмешке, то глаза становились вертикальными, как у кошки. Как всегда — ничего нормального.

— В доме, что ждал тебя, — он склонил голову, и его волосы, похожие на дым, колыхнулись. — Ты должна отдохнуть. Мы спасли тебя. Или ты действительно хотела умереть там?

— Спасение… — я усмехнулась, но смех вышел больше похожим на кашель. — Так вы это называете? Разорвать на части, чтобы потомчто? Добить побольнее?

Дух улыбнулся — слишком широко, с намёком на клыки, но не ответил. Только отступил, растворяясь в тени. Дверь за ним закрылась беззвучно, тишина ненадолго поглотила даже собственные мысли, но передышка была слишком недолгой. Тягучей, надломленной, предвещающей скорую бурю.

Секунда, две, три.

Снова.

Тихий шелест вокруг, мой шумный вздох, проклятия в адрес хозяев всего запустения. Потом — шепот. Многоголосый, как рой насекомых.

— Она не понимает, — колокольный смех. Высокомерный, наглый, пустой.

— Не может понять, — не менее ядовито. С четким осознанием того, что я еще не пришла в себя полностью.

— Сердце… — прошелестело в общем гуле, заставив действительно испугаться. Больше, чем смерти. Больше, чем неизвестности. — … оно всё ещё с ней. Чужое, но ее. Обжигающее.

Конечно со мной. Мне добровольно отдали часть вечности, не спросив разрешения. Чтобы привязать. Чтобы доказать, что так должно быть. Что я и сама отчасти этого хотела.

— … или не переродилось, — возразил другой, но услышала я только обрывок фразы, так как сосредоточилась на том, чтобы подняться. Успешно. Шатко, но для начала неплохо. — Оно просто… изменилось.

— И теперьэто — ключ.

— Или ловушка.

Разрушенный замок оказался ничем не лучше клетки, из которой я поспешила сбежать при первой возможности. Серые заплесневелые стены, разбитые витражи, бесконечный туман и холод, пробирающий до костей. Заброшенный сад, полный той же самой дряни, что все еще слишком ярко был перед глазами: черные деревья без листьев, небо, затянутое тучами.

О местонахождении догадалась почти сразу — Ноктис. Тот самый легендарный город на границе с миром живых, о которых я слышала так давно, что вспомнила только чудом. Самое то для существа, которое еще не определилось, чего хочет больше — покоя, бесконечно долгих дней. Но точно я знала одно — присутствие духов казалось все более назойливым. Будто я была занятным экземпляром для изучения. Без моего согласия и разрешения.

Спящая магия только лениво ворочалась изнутри, хоть немного скрашивая унылую обстановку — алые