Когда ночь крадет солнце - Диана Фэйр

что-то обволакивающе липкое. Сложнее оказалось последовать за тьмой, которая только веселилась как сумасшедший шут. Тело вмиг показалось слишком тяжелым для живого существа, а осколки разбитых витражей впивались в голые ступни все сильнее с каждым шагом.

Толькоостанавливаться было нельзя.

Потому что он был здесь. Потому что он был жив. Потому что он был моим. И сверлил этим своим недовольным взглядом, будто я сотворила очередную глупость.

Хотя бы в этот раз был прав — это былоглупо.

То, что хотела сделать. Точнее, что должна, чтобы закончить бесконечный круг «должна» и «обязана». И ради двух дураков, один из которых вот-вот готов был оставить меня одну.

— Любимица духов, каково быть преданной дважды? — голос прозвучал не из одного места. Он был повсюду: в камне, в тенях, в воздухе, который вдруг стал густым, как смола. — Эти трусы предпочли разрушить собственный дом, чтобы поскорее избавить от тебя, пока твой мальчишка не осмеливался. Но я болеемилосерден. Я не причиню тебе боли. Пока что.

Оно улыбнулось нежно, почти ласково, когда я попыталась вырвать ладонь, но отпустило, позволив тут же оказаться в руках мужчины. Его сердце билось быстрее, чем должно было, в фиолетовых глазах — застывшая злость, разъедающая саму себя.

— Девочка, ты ведь знаешь, что он не спасёт тебя? — насмешливый шепот потонул в хриплом рыке Дариона, когда он прижал меня к себе так сильно, что стало тяжело дышать. — И все еще хочешь быть ближе к нему? Несмотря на ложь?

Я замерла, не пытаясь отстраниться, даже когда от объятий хрустнули ребра, и хватка немного ослабла. Только лениво посмотрела через плечо на размытый силуэт. Он знал, что все равно получит свое. Читал в моем взгляде, в решимости, которая родилась совершенно спонтанно.

— Ты всегда такой герой, — прошептала я, проводя кончиками пальцев по щеке Дариона, отчего тот вздрогнул, но взгляд мгновенно потеплел. — Даже когда надо простосказать правду.

Он попытался оттолкнуть меня. Резко, грубо, как будто я была врагом, но в последний момент буквально впечатал в себя, словно хотел спрятать от всего вокруг. Тяжело выдохнул, сжал пальцы на боках и прижался губами к моим. Не поцелуй и не просьба — самая настоящая мольба не быть здесь и остаться рядом одновременно.

— Уйди, — прохрипел он, проводя подрагивающей ладонью по моей спине. Согревал, чертов проклятый. Даже если не был огнем. — Уйди, пока я…

Смех за спиной прозвучал истерически звонко — оно ждало неизбежного. И понимало больше, чем бесконечно наивный князь, который никогда не хотел отпускать меня.

— Я не должна была отталкивать. Простите, Ваша светлость? Первый и последний раз. Обещаю, — я улыбнулась, прижав ладонь к его груди, ощущая под тканью бешеный ритм его сердца. Пальцы невольно сжались, впиваясь в ткань. — Зря разозлилась, а потом поняла, что скучаю.

Сначала — невесомо и осторожно, словно вспоминая ощущения. Но уже в следующее мгновение всё изменилось. Мои губы прижались крепче, требовательнее, язык скользнул по его нижней, прося разрешения продолжить. Дарион замер на миг — и тут же ответил, с хриплым выдохом прижимая меня к себе так, что кости затрещали.

Я впилась пальцами в его плечи, чувствуя, как под ладонями перекатываются напряженные мышцы. Его руки скользнули вниз, сжимая талию, притягивая ещё ближе, пока между нами не осталось ни дюйма пространства. Поцелуй стал жадным, почти отчаянным — как последний глоток воздуха перед падением в бездну.

— Ненавижу, но все равно… — выдохнула я между рваными вдохами, прижимаясь лбом к его щеке. Его дыхание обжигало кожу, смешиваясь с моим. — Дар, ты очень красивый. Когда злишься, когда делаешь вид, что тебе все равно.

Мои пальцы дрожали, когда я медленно провела ими по его груди, нарочито медленно расстегивая верхние пуговицы рубашки. Кожа под тканью горела, а рана на груди пульсировала в такт нашему общему безумию. Он вздрогнул, когда искры от моих касаний упали на нее, опаляя рваные края, но не отстранился. Наоборот — его руки сжали мои бедра с такой силой, что завтра наверняка остались бы синяки.

— Знаешь, что самое страшное? — мой голос звучал низко, почти непристойно, когда я трудом оторвалась от него. — Конечно знаешь. Только не говори, хорошо? Я сама, — я улыбнулась, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой грубой, необузданной жажды. Взаимной. — Тебя. Даже сейчас.

Тишина. Тепло — правильное, свое, его.

И вдруг — смех. Тот самый. Холодный. Ядовитый. Смешанный с мёдом и пеплом.

— Как трогательно, — прошелестел хор голосов, и сотканные из тьмы когти подцепили прядь моих волос, несильно дергая. — Слабость. Глупость. Но, к сожалению, сделка есть сделка, мои дорогие. Намиловались?

— Так не должно быть, но… — я качнула головой, прогоняя неприятное ощущение чужого присутствия и заглянула в глаза того, кто ничего не понимал, но не мог не послушать моего приказа. Единственного и, наверное, последнего. — Закрой глаза. Не двигайся. Не слушай. Все хорошо. Будет хорошо. Обещаю.

— Не сейчас. Не смей.

Понял. Слишком не вовремя.

— А когда? После того, как мойлюбимый супруг решит оставить меня одну? — пальцы поправили ворот его рубашки как-то слишком нежно. Нарочно медленно, ласково, как и всегда, когда я нервничала, — в тон голосу. — Не знал? А я ведь и не планировала, но люблю тебя сильнее, чем должна, — я рассмеялась, заметив удивление во взгляде мужчины, но тут же затихла, мягко отстраняясь.

— Одетт, — выдох, который я едва услышала за хохот, обуявшим все вокруг. — Если посмеешь, убью тебя сам.

Я усмехнулась, но горло сдавило от невыплаканных слез, а Дарион замер, прикованный к месту остатком моих сил. Смотрел так пристально, что захотелось обратно к нему. Даже в тот мрачный замок, только бы все закончилось.

— В следующий раз — обязательно, — я поправила волосы, нарочно медля, и с легкой грустью поняла, что они больше не были тем живым золотом, как прежде. — Только ты, мой дорогой.

Существо уже замерло рядом, приобняв меня за плечи, как старого друга. Его красивое лицо исказилось отблеском понимания, и стало заметно холоднее, словно воздух реагировал на его эмоции. От удушающей духоты — до леденящего душу спокойствия.

— Попрощалась, девочка? Так просто — без сожалений? — прошептало оно, вынудив согласно кивнуть, и повело в сторону обломков того, что могло быть как троном, так и алтарем. Но сейчас это просто было сочащимися черной кровью кусками камня. — Ну-ну, не будь столь мрачной. Я буду нежным. Ты же моядорогая гостья. Глупая, наивная девочка.

И оно прикоснулось к моему лицу. Холодные пальцы, тлеющая бездна во взгляде, голос — слишком нежный для того, что должно было хладнокровно вырвать