Когда ночь крадет солнце - Диана Фэйр

— Мы так ждем тебя, феникс! Очень ждем! — продолжал низший, направляясь к одной из самых темных улиц в конце квартала. — Ты должна нам все рассказать! Ты забрала его сердце и отвергла! А он любит тебя, наше золотое пламя! А ты? Ты любишь его?

Его крылья мерцали так ярко, что приходилось прищуриваться — будто крошечные звёзды падали с неба и теперь танцевали перед глазами. Я шла за ним, почти не замечая, как узкие переулки сменяются глухими тупиками, а шум города растворяется в вязкой тишине. Воздух становился гуще, пропитанный запахом сырости и чего-то сладковато-металлического, словно здесь давно не проливалась простая вода, а только кровь.

— Ну и куда ты меня ведёшь? — спросила я, но ответ потонул в шелесте крыльев. — Это уже… слишком. Я устала, понимаешь?

Поворот. Ещё один. Узкий проход между двумя полуразвалившимися зданиями, где даже луна не могла пробиться сквозь сплетение труб и проводов. Бабочка замерла в воздухе, развернулась ко мне, и её крылья вспыхнули ярче — не золотистым, а багровым, как тлеющие угли.

— Вот и всё, — прошелестел голос, но уже не один, а множеством, слившихся в единый шёпот. — Ты пришла.

Улица оборвалась внезапно, позволив духу меня проигнорировать — словно кто-то невидимый взял и отрезал её ножом. Впереди оказалась лишь глухая стена, поросшая мхом, и ни единого фонаря. Но мотылек не остановился. Он завис перед стеной, а затем — просто исчез в камне. Растворился в считанные секунды, пустив по вполне качественной иллюзии рябь, призывающую следовать дальше.

Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Неизвестность пугала бы меньше, чем возможная встреча с теми, кто был не просто так отрезан от мира. Духи — красивые, кровожадные твари, полные злобы и внешней красоты — вообще не отличались доброжелательностью. Гостей любили: на ужин, на обед, реже — на завтрак, поэтому их приглашение казалось… Неправильным. Будто они знали, что мне нужно скрыться.

— Кто здесь? — голос прозвучал тише, чем хотелось бы. Отчасти даже неуверенно, что только подтвердило догадку — все специально.

Тишина. Густая, давящая, слишком идеальная, чтобы быть настоящей. Только моё дыхание, слишком громкое в этой пустоте, и медленные шаги говорили о присутствии хоть кого-то. Рука коснулась стены — и та поддалась, словно была сделана из тумана. Я втянула воздух сквозь зубы, но отступать не стала. Если это ловушка — пусть. Лучше знать врага в лицо, чем гадать, откуда ударят. Да и враг ли это?

За стеной оказался сад. Но не тот, что радует глаз. Здесь всё было… искаженным. Деревья с чёрными, скрученными стволами тянули ветви к небу, будто пытались вырваться из земли. Цветы — бледные, почти прозрачные — источали слабый свет, но он не согревал, а лишь подчеркивает мрачность места. Совсем не обитель. Скорее, выжженная версия.

А в центре сада — он. Затаился в тени, но показал свое высеченное из коры лицо ровно в тот момент, когда я замерла в центре круга из вытоптанной травы.

Хранитель обители духов стоял неподвижно, словно высеченная из камня статуя. Его плащ сливался с тенями, а глаза… они не были человеческими. Две бездонные пропасти, в которых тонули и догорали отблески чужих надежд.

— Наконец-то! — его голос прокатился по саду, как раскат далекого грома. Неотвратимый и настигающий в любом месте. — Я ждал тебя, феникс. Мы ждали.

18. То, что должно случаться с предателями

Сплетенные из полусгнивших корней фигуры подступали медленно, почти вальяжно, будто это была простая прогулка по берегу моря. Неслышные шаги, едва различимый шелест стройного хора голосов вокруг — целое представление на арене, а не встреча с давними друзьями. Да и даже не друзьями: они не трогали меня, я — их, но мы все прекрасно знали, что хрупкий баланс может быть нарушен. Например, как сейчас.

Обычно воздушные легкие фигуры не отступали, как обычно, и не суетились радостно вокруг. Они вытягивались, принимая очертания чего-то дикого — высоких, тонких, с глазами, похожими на расколотые опалы. Я замерла, оглядываясь по сторонам, но не чувствовала совершенно ничего. Ни страха, ни опасности, хотя понимала, что сценаспециально была создана для чего-то ритуально-кровавого.

— Не сопротивляйся, — произнёс один из них, когда я попыталась отступить, и его голос был как скрежет металла по стеклу — противен до острой рези в висках. — Это не больно. Почти.

Воздух сгустился, давя на плечи, словно не хотел отпускать. Заскрипели ветви полусгнивших деревьев под навязчивый шепот духов вокруг. Тех, что потрусливее, чтобы лично попытаться приблизиться. Ведьубивать — не дурачиться. Знала по опыту. С каждой стороны.

— Ты пришла сама, — продолжил хранитель, облегченно вздохнув. — Это хорошо. Значит, не придется ломать крылья.

— Я не… — начала я, но он уже шагнул вперёд, и его пальцы, холодные и острые, схватили меня за запястье. Сжали так сильно, что самое время было закричать, но не нашлось сил.

Магия таяла, все больше давая понять, что ее забирал сам сад — воздухом, своим гнилостным дыханием. Я попыталась сосредоточиться, но даже собственный огонь затих, свернувшись в груди тяжелым грузом.

— Ничего не бойся. Тебе не привыкать. Это будет быстро, — прошептал главныйзатейник, наклоняясь ближе, и заставляя вздрогнуть от его могильного дыхания. — То, что должно случаться спредателями, готовилось только ради тебя. Но не бойся, огонек, — ты ведь уже не жива. Очень, очень давно.

Тень метнулась ко мне, и в тот же миг острая боль пронзила грудь. Я не смогла даже вскрикнуть — испуганно опустила взгляд, рассматривая лезвие, торчащие острием между ребер, и сама не заметила, как улыбнулась. Глупо, совершенно глупо, но уже не так больно. Даже когда оно сильнее вошло в плоть, разрывая мышцы. Даже когда поняла, что это и не клинок вовсе медленно провернули внутри — что-то холодное и острое — не металл, не кость, а нечто иное, сотканное из тьмы.

— Нет… — выдохнула я, пытаясь выдернуть руку, но хватка только усилилась, а ветвистые лапы упали на плечи, не позволяя отстраниться. — Не надо…

Грязные когти впивались все сильнее, пока я не сдалась окончательно, практически упав на колени и с трудом сумев не провалиться в такое долгожданное забытье. Еще немного. Совсем немного. Потерпеть, дождаться, пока этот дурацкий огонь внутри проснется, хотя бы немного залечит рану, щедро окрапляющую кровью пожухлую траву.

Совсем чуть-чуть. Совсем…

Не бояться больше, чем сейчас. Не дать понять духам, что мне есть что терять. Хотя бы иллюзию этого забытого чувства.

Вот только обычно золотая кровь, стекающая