Я слежу за тобой. Не бойся. - Олли Серж

Зажав его полотенцем, сижу на полу в ванной и пытаюсь прогнать призраки. Мне никого из них не жаль. Ни мгновения.

Рука тянется к телефону, чтобы поднять на уши всю охрану.

Почему меня так нагребло? Из-за Маруси? Потому что я, наконец, осознал, что она есть? Нервничаю?

Нет.

Это все нутро, которое подсказывает, что меня неумолимо снова затягивает в игру с большими ставками. Но кому я могу быть нужен? Где подвох? Я его не вижу.

Все хорошо же. В рамках закона.

На моем столе лежит копия заключения от забугорных врачей по испанской дамочке. Там такой букет клиники, что ни одна здравая комиссия ребенка не отдаст. Осталось только развести Марину, жениться и заниматься вопросом удочерения.

Что не так?

Остановив кровь, иду в кабинет и перебираю бумаги.

Вчитываюсь в строчки на иностранном языке. И только с онлайн переводчиком понимаю, что меня так напрягает. Наркота. Она не прописана явно, но идет красной линией. Не алкоголь…

Поэтому папочка выдал богатую наследницу замуж и спрятал в России. Чем проверился муж? Очень похоже на ссылку.

А Маруся? Это случайность? Просто игрушка? Или что-то большее?

— Макар, Господи! Ты с ума сошёл? Что случилось?

Появляется в дверях кабинета перепуганная Марина и держит в руках окровавленное полотенце.

— Везде свет горит! Ты бродишь…

Да? Я думал, что тихо.

— Прости, нервы… — мотая головой, сбрасываю оцепенение. — И давление, кажется.

— Тебе принести твои таблетки?

Это звучит очень стремно, но…

— Да, пожалуйста.

Отослав информацию Колосову, как самому здравомыслящему в своем окружении, засыпаю под утро.

Слышу, сквозь сон, как Марина будит и кормит завтраком сына. Сил встать самому нет. А она не настаивает…

Уезжают в садик и на работу с кем-то из охраны.

Вырубаюсь опять. Спецэффекты от колес они такие.

Ближе к полудню открываю глаза и нахожу на тумбочке чашку с остывшим кофе.

На холодильнике наклеен стикер с сердечком и ещё рисунок с какой-то синей варежкой. Кручу его в руках. Забавно… так натурально. Интересно, это Марина так круто рисует? Возвращаю его обратно под магнит. Пусть будет. Мне

Телефон вибрирует от входящих звонков и сообщений. Пятница. Я сегодня дохрена чего наобещал сделать. Документы в офисе уже неделю ждут.

Записываю своей женщине видео о том что жив-здоров и прошу вечером встретиться с дизайнером. Там приехали какие-то мелочи для детских комнат.

Марина перезванивает.

— Макар, я же сегодня перевожу вещи. Ты забыл? Заезжать за ними каждое утро- это слишком сложно.

— О, черт! Конечно! Все равно, созвонись с ней. Может быть, вы что-нибудь ещё придумаете.

— Макар, что мы должны придумать в твоем доме?

— В нашем доме, Марина. — Поправляю ее и слышу спасительный звонок на урок. — Целую тебя. Буду поздно.

— В смысле поздно, Макар?

Сбрасываю.

Очень не ясно, куда заведет сегодня меня господин Посол. И вообще, соберется ли он куда-то.

Ближе к шести часам меня вызванивает Колосов.

— Извини, был не в городе, что за странные документы ты мне сбросил?

Объясняю. Мой адвокат психует.

— Не подходи к ним даже! Ты слышишь. Разведем Марину и все решим.

— Я не подхожу. Просто ищу информацию и рычаги давления, чтобы быть готовым к любому раскладу.

— Слишком спокойно они себя ведут. Не привлекают ни журналистов, ни опеку. Мне это не нравится.

Вот и мне…

— Будет лучше, если они просто передумали.

— Я прошу тебя, Сизов, никаких экшенов без согласования со мной! Вытаскивать иначе не буду!

— Ладно, не шуми.

Я ведь просто наблюдаю…

Но к моему разочарованию господин посол не появляется сегодня дома с обеда и до самой ночи.

Листаю новости. Там какие-то международные терки. Что ж… разочарование.

Зато можно спокойно ехать домой.

Отъезжаю от офиса и вдруг ловлю в зеркале заднего вида подозрительную тачку. Едет прямо за мной. Хвост? Или кажется?

Резко сворачиваю на эстокаде вправо. Машина продолжает движение прямо.

Выдыхаю.

Домой, домой. Там очень ждут.

Глава 49

Марина

Даже у самых самоуверенных мужчин бывает мандраж. Я чувствую вибрации Макара своим позвоночником. В каждом его движении, вздохе, тяге к сигаретам…

— А ещё я Маше покажу, как печати на письма ставить! — Безумолку тараторит Мишка. — Макар, а когда ты был маленьким, на письма ставили печати?

Сизов хмурится.

— Переведи. О чем он?

— О сургуче. — Объясняю. — У мамы есть старый набор. Мишка играется часто.

— Понял, — кивает. — Нет, дружок, — смотрит в зеркало заднего вида, — я не на столько старый.

Рядом с креслом сына стоит второе с пристегнутым новеньким зайцем.

Мишка уже знает, что мы едем в интернат за маленькой девочкой, которая будет жить с нами. Он очень рад, и я надеюсь, его детская непосредственность и желание дружить нам всем помогут сонастроиться.

У Макара звонит телефон.

— Алло, — отвечает. — Какого хрена? — Взрывеется. — Не пускать! Уже еду.

Сбрасывает разговор.

— Что-то случилось? — Нервно сжимаю ручку сумочки.

— Адвокаты господина посла пожаловали, — оскаливается Сизов. — Но это даже к лучшему.

Я чувствую, что ему хочется открытой борьбы. И это очень сильно пугает.

Залетев на парковку, Макар глушит мотор и бросив нам: «оставайтесь в салоне» выходит из машины.

— Мам, а почему мы не выходим? — Осторожно уточняет Мишка.

Я вглядываюсь в лобовое стекло и вздыхаю.

— Потому что нашу Машу хочет забрать другая семья. И сейчас Макар будет решать с ними этот вопрос.

— Как это забрать? Разве можно ребенка забрать?

— Конечно, нельзя, малыш. Это просто очень плохие люди.

— Дай мне ручку… — просит испуганно сын.

Оборачиваюсь, и стараясь стереть неприятный разговор, перевожу внимание ребенка на разные мелочи, которые он обычно любит делать у бабушки.

Видимо, переговоры Сизова проходят успешно, раз через минут десять, машины с блатными номерами начинают покидать территорию интерната.

Сизов возвращается к нам и распахивает дверь.

— Ну что? Готовы уравнять счет по девочкам и мальчикам в нашем доме?

Мне кажется, это звучит уж очень бодро. Наиграно весело.

— Макар… — заглядываю ему в глаза.

— Нормально все.

Сжав ладошку сына, я захожу в фойе интерната. Вместе с охраной нас там встречает Карина Семеновна и ещё пара воспитателей. Видимо, сочувствующих.

— Я не имею права вам препятствовать только в том случае, если ребенок будет согласен на поездку, — говорит директор интерната и поджимает губы. — Разрешение своего старого опекуна вы, наверняка, принесли.

Макар подходит к турникету и медленно его проворачивает.

— Я не принес разрешения опекуна, потому что он уже двадцать лет как мертв. И вы прекрасно об этом знаете. Просто отдайте мне дочь. Пожалуйста…

У меня наворачиваются