Любимая ведьма инквизитора - Соня Марей

Тут дверь заскрипела, и на пороге показался Эйван. Я наблюдала, как его глаза округляются. Получается, теперь он тоже может видеть моего фамильяра? Они с волком долго смотрели друг на друга, изучая, потом инквизитор выдохнул и сделал шаг. Потом еще один и встал рядом со мной.

– Все в порядке, – заверила я торопливо. – Это Алькон, и он тебя не тронет, правда? – посмотрела на волка.

– Как сказать… Если пожелаешь, то не трону. Но пахнет он вкусно, – произнес мысленно и облизнулся.

Хорошо, что слышала его только я.

– Все-таки это был он, – произнес Эйван, не сводя со зверя настороженного взгляда. – Так и подумал.

Тут я увидела, как шерсть Алькона начала бледнеть и выцветать.

– Фамильяры не могут долго находиться со своими хозяйками, – ответил волк на мой удивленный взгляд. – Время моего присутствия зависит от силы ведьмы, ее возраста и прочности связи, поэтому сейчас я вынужден вернуться в мир, из которого пришел. Я и так слишком долго сидел рядом с тобой, пока ты спала, и отдавал часть своих сил.

– Но почему тогда другие создания Хаоса находятся в нашем мире до тех пор, пока их не уничтожат?

Фамильяр скривил морду.

– Не сравнивай меня с этими низшими тварями, у них все куда проще. Мне же надо отдохнуть перед следующим переходом и удержанием своего тела здесь.

Да, до уровня госпожи Айхарии мне пока далеко. Но не думаю, что осмелюсь попросить Алькона принести мне тапочки даже лет через сто.

– Теперь ты знаешь, что можешь позвать меня, и я приду, – волк почти растворился, остался лишь силуэт и два сияющих глаза.

– Спасибо, рада была познакомиться.

Раздался звук, похожий на смешок, и в комнате, кроме нас с Эйваном, никого не осталось. Некоторое время мы молчали, глядя туда, где стоял волк-фамильяр.

– А подарок госпожи Айхарии пришелся очень кстати, она как будто знала. Проклятия не убили меня, – сказал Эйван негромко и коснулся браслета на руке. – Надо же, мое мнение о ведьмах меняется с каждым днем.

Он как-то невесело улыбнулся и присел на край кровати. Уперся руками в колени. Я впервые видела его таким усталым и потерянным, захотелось опуститься рядом и просто обнять, как-то проявить нахлынувшую нежность. Я села напротив него на корточки и погладила напряженные предплечья через рубашку. Стало так жарко, будто рядом со мной вдруг вспыхнул огонь.

От моего жеста Эйван вздрогнул и поднял взгляд.

– Когда ты спал в последний раз?

– Неважно. Я использую технику инквизиторов, которая помогает не засыпать несколько суток подряд.

– Но после этого наверняка наступит сильнейший откат, – мои ладони не переставали скользить, успокаивая, снимая напряжение. Если я и применяла магию, то только самую каплю.

– Не переживай за меня. Сейчас не до сна, ведьмочка. Ты становишься сильнее, и я надеюсь, что твой фамильяр тебя защитит, когда меня рядом не будет.

Я замерла. Надеюсь, ослышалась.

– Не будет?

– Йови, мне нужно идти, – он мягко отстранил мои руки. – В Ронде расположен один из малых оплотов, портал оттуда ведет в столицу, в главную крепость. Я должен быть со своими братьями, когда все начнется, а счет идет на часы. Теперь, когда о планах ведьм известно, они не станут тянуть. Я думал, что безопасней будет спрятать тебя где-то в окрестностях, но понимаю, что они могут вернуться, чтобы отомстить. Я не могу ни оставить тебя, ни взять с собой. Ты еще слишком слаба.

На лице было написано сомнение, будто он никак не мог принять решение, не знал, какое в итоге станет правильным.

– Я хорошо себя чувствую.

Пришлось немного соврать, потому что голова до сих пор болела, а воздуха как будто не хватало.

– Не думаю, – произнес он с сомнением в голосе.

– Я не хочу с тобой расставаться.

И это было чистой правдой, но Эйван болезненно поморщился от моих слов.

– Мы вместе пойдем в Ронду, а там что-нибудь придумаем. Это город, там на меня не обратят внимания, и я могу накинуть иллюзию…

– Возвращайся к госпоже Айхарии, она не откажет тебе в защите. И будет лучше, если мы с тобой не будем пересекаться. По крайней мере, пока. Это слишком опасно, а я не хочу больше подвергать тебя опасности.

Слова били, как камни, им не хотелось верить. Но его глаза, его потухший взгляд говорили о том, что Эйван предельно серьезен. Он опустил веки и сжал пальцами виски.

– Столько разных мыслей. Они не дают покоя и разрывают голову.

– Так поделись тем, о чем думаешь. Иногда это бывает полезно.

– Самая навязчивая из них – это навредить тебе, – ответил он честно, а мне захотелось закричать, встряхнуть его.

– Ну пока ты мне никак не навредил, если не считать легкого ожога в нашу первую встречу, – совладав с собой, произнесла я шутливо, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Не нравился мне настрой Эйвана, от тревожного предчувствия внутри становилось горько.

– Я еще никогда не сомневался так, как сейчас. Раньше всегда действовал быстро, делал, что решил, и никогда не жалел о содеянном. А теперь мне не хватает обычной решимости.

Сейчас он был просто человеком с обнаженными нервами и чувствами, а не суровым инквизитором, который убивает ведьм и монстров без колебаний. И казался таким близким и родным, как ни в один из предыдущих дней.

– В чем ты сомневаешься? Во мне? В себе? Если так, то это все временно и естественно, мы же просто люди. Все пройдет, Эйван. А пока говори со мной, я хочу все знать, хочу все услышать.

– Моя мудрая маленькая ведьмочка, не думаю, что мои слова тебе понравятся.

– Давай говори, я жду!

Он вздохнул и задержал взгляд на моем лице, пытаясь в нем что-то разглядеть.

– Понимаешь, с тобой мне показалось, что я могу быть не тем, кем привык себя считать. Но есть реальность, и она сурова к тем, кто живет в мечтах. Недавние события это доказали. Мне тяжело говорить тебе об этом, Йови, но лучше сказать сейчас. Я всегда мыслил трезво и не верил в сказки, а ты сама как она – невозможная, хрупкая. Поэтому я не имею права заставлять тебя рисковать. Не могу тебе ничего обещать, потому что не знаю, чем закончится это противостояние. Я не сумел уберечь даже своих родителей, а со мной ты всегда будешь под ударом, даже если победу одержат инквизиторы, и я выживу. Вечно скрываться и прятаться – ты хочешь такой жизни? Я не восторженный мальчик и не даю обещаний, если не уверен, что смогу их сдержать.