Золушка. Перезагрузка - Ямиля Нарт

перечень вещей, — я протянула документ стражнику. — С подписями свидетелей, включая управляющую домом мадам Тревис. Как видите, никакой «кражи» не было. Было законное возвращение имущества.

Стражник, некий сержант Браун, пробежался глазами по списку. Его лицо вытянулось. Было очевидно, что Хардгрейв, опасаясь гнева Карэн, умолчала о том, что подписала бумаги. Теперь он оказался в дурацком положении.

— Этот список... он должен быть приобщен к делу, — пробурчал он, пытаясь сохранить напускную строгость.

— Именно так, — мягко согласилась я. — И, согласно процедуре, изъятие вещественного доказательства должно быть заверено вашей подписью. Вот чистый бланк акта изъятия. Будьте так добры.

Я протянула ему еще один лист, который Виктор заранее раздобыл в городе. Я провела не одну бессонную ночь, штудируя «Свод установлений», и знала, что в этом мире подписи, скрепленные личной магической меткой (а у всех государственных служащих она была), имели огромный вес. Подделка была практически невозможна.

Сержант Браун колебался. Было видно, что он явно действует по указке Карэн и не ожидал такого юридического отпора.

— Я... мне нужно проконсультироваться... — начал он.

— Вы можете поехать и сделать это, но без списка, — не отступала я. — Или мы можем отправиться в участок и оформить все там, под протокол. Но список, как вещественное доказательство, опровергающее заявление госпожи Тревис, я вам не отдам без должного оформления. Иначе это будет нарушением уже с вашей стороны.

Он понял, что попал в ловушку. Скрепя сердце, он черкнул свою подпись и магическую метку на бланке, забрал один экземпляр списка и, бормоча что-то невнятное, ретировался. Я стояла на пороге, сжимая в руке драгоценную бумажку с подписью сержанта Брауна, и чувствовала не победу, а лишь горькое удовлетворение от отраженной атаки. Война продолжалась.

Война... Почему? Мысленно я вновь и вновь возвращалась к этому вопросу, пока Виктор запирал ворота. Да, жадность — это очевидно. Карэн видела в Лунной Даче и в моем наследстве легкую добычу, лакомый кусок, который у нее буквально вырвали из-под носа. Да, старая, въевшаяся в кости ненависть к Лисандре, которую выбрал мой отец. Но неужели только это?

Я медленно шла по коридору в кабинет, и мои пальцы сами потянулись к едва заметному шраму на виске. Она же пыталась меня убить. Не просто выжить из дома, не ограбить — уничтожить. А теперь, когда это не вышло, она с маниакальным упорством лезла в мои дела, пытаясь подорвать мой бизнес, мое рождающееся дело. Словно я была не просто назойливой мухой, а... угрозой. Но какой?

И тут в моей голове, словно вспышка, возникли образы. Дневник Лисандры. Ее исследования. Таинственная «К», с которой она советовалась о магической пыли. Карэн, которая знала об этих исследованиях и с таким странным, личным знанием упомянула «безумные теории» моей матери в нашей уличной перепалке. А потом — слова Виктора о том, что они были неразлучны, как сестры.

Что, если дело не только в ревности и деньгах? Что, если Лисандра знала о Карэн что-то такое, что та ни за что не могла позволить раскрыть?

Оставался единственный путь — обходной. В тот же вечер я написала письмо Лилии Ковард.

Подробное, вежливое, но с ноткой отчаяния. Я рассказала, что ассортимент средств «Лунной Дачи» готов и упакован в подарочные наборы, но планы с открытием лавки рухнули. Я предложила ей первой оценить нашу продукцию и, если она сочтет ее достойной, либо помочь с поиском нового помещения, либо просто порекомендовать нашу косметику своим знакомым. В конце я, стараясь быть тактичной, спросила о ее любимых ароматах.

Ответ пришел быстрее, чем я ожидала. Лилия писала кратко, но энергично: «Присылайте ваш набор. Я люблю запах жасмина. Я сгораю от любопытства. Что касается помещений... у меня есть кое-какие мысли».

Мы с Инной и мышками-швеями упаковали большую резную шкатулку работы Эзры. Внутри, на бархатном ложе, лежали: большая круглая баночка с кремом для тела, изящная баночка с увлажняющим кремом для лица, бутылочка с нежной жидкостью для умывания, флакон с увлажняющей сывороткой и маленький тюбик целебной мази от воспалений. Каждый предмет был укутан в шелковый мешочек с вышитым логотипом.

Но главной изюминкой набора стал аромат. В своем письме Лилия упомянула, что обожает запах ночного жасмина — чувственный, сладковатый и загадочный. Я потратила целый вечер, чтобы создать парфюмерную композицию, которая бы легла в основу всех средств. В крем для тела я добавила эфирное масло жасмина, чтобы его шлейф был самым стойким. В сыворотку и крем для лица — более легкую, воздушную ноту, смешанную с оттенком свежего зеленого чая, чтобы не перегружать кожу. Даже мыло и жидкость для умывания получили легкий, едва уловимый аккорд жасмина, который должен был оставаться на коже после очищения.

Помимо этого, я положила в отдельную, попроще, коробочку несколько маленьких глиняных баночек с кремом для рук. Эти кремы были с нейтральным, свежим ароматом ромашки и мяты, подходящим для ежедневного использования. Каждая баночка была аккуратно завернута в простой, но добротный льняной мешочек — без вышивки, но с аккуратно выжженным маленьким клеймом «Лунная Дача». В короткой записке я написала Лилии, что это — небольшой подарок для ее сотрудниц, чтобы и они могли оценить эффективность наших средств.

Я приложила к набору большую, каллиграфически выписанную инструкцию, где подробно расписала, как определить тип кожи, в какой последовательности использовать средства и какого эффекта ждать.

Посылку отправили с Виктором. Теперь оставалось только ждать.

Прошло несколько дней. Наступал вечер. Я сидела в кабинете, пытаясь подсчитать, на сколько еще месяцев нам хватит запасов муки и крупы, если полностью исключить все новые закупки. Вдруг раздался тихий стук в парадную дверь.

На пороге никого не было. Лишь на холодном каменном ступеньке лежала небольшая, изящная картонная коробка, перевязанная серебристой лентой, в которую была вдета белая роза. Я огляделась — ни души, лишь где-то недалеко мелькнула собачья тень. Подняв коробку, я вернулась в свет кабинета.

Внутри, на мягкой вате, лежал маленький пузырек из темного стекла. Через него пробивалось мягкое, фосфоресцирующее свечение. Я открыла крышечку. Внутри был порошок, переливавшийся, как лунная дорожка на воде. «Лунный селен». Рядом лежал крошечный листок с единственной строкой, выведенной неизвестным мне угловатым почерком: «Для ваших экспериментов».

Ни подписи, ни имени. Просто дар.

Я стояла, держа в руках невозможное, и чувствовала, как по спине бегут мурашки. Кто? Логан? Но жест был слишком изящным для этого грубоватого, прямолинейного мужчины. В голове никак не складывался образ сурового артефактора, выбирающего серебристые ленты,