Золушка. Перезагрузка - Ямиля Нарт

Ужин в высшем свете... У меня не было титула, но у моего рода была обширная территория и имя, известное благодаря революционным научным трудам Лисандры и обширным торговым связям отца, привозившему диковинки из-за морей. Этим и следовало играть.

Я решила отказаться от банального платья. Мне нужен был образ, который врежется в память, который без слов говорил бы о том, что я не очередная барышня, томно ищущая выгодную партию, а серьезный деловой партнер, новатор. Так я остановилась на костюме-тройке. Брюки для женщин здесь были редкостью, почти вызовом устоям. Но вызов — это именно то, что мне было нужно. Я набросала эскиз на листе: широкие, летящие брюки из молочно-белого шелка; приталенный жилет с серебряной застежкой, обрисовывающий талию; и длинный, струящийся, почти как пальто, пиджак-накидка того же цвета с широкими рукавами. Образ получался андрогинным, экстравагантным, но безупречно элегантным. Лучший способ скрыть прошлое затворницы Элис — создать новую, яркую и уверенную в себе легенду.

С этим эскизом я отправилась в импровизированную швейную мастерскую, где уже вовсю хозяйничали Зара и Пикси. Мышки, выслушав мой заказ и изучив чертеж, пришли в неистовый восторг.

— Брюки!— запищала Зара, ее нос задрожал от возбуждения, а усики затрепетали. — Это ж надо, какая смелость! Будет тебе, хозяйка, самый что ни на есть модный и дерзкий наряд во всем Аэлисе! Клянусь сыром!

Пока кипела работа над моим «боевым костюмом», вернулся Корвин. Есть семья уже перебралась на обустроенный чердак, который Макс и его ребята по моей просьбе утеплили. Его мощные крылья рассекли вечерний воздух без единого звука, и он уселся на своем любимом месте — на спинке моего кресла в кабинете. Его черные, как уголь, глаза блестели.

— Старая самка получила донесение, — начал он без предисловий, его низкий, хриплый мысленный голос был серьезен. — Сегодня к ней в сад прошел незнакомый мужчина в плаще с капюшоном. Лица не разглядел, но осанка гордая. Он сказал ей фразу: «Она нашла наследство матери», — Корвин сделал паузу, склонив голову набок. — После этих слов твоя мачеха... я редко видел, чтобы двуногие так метались. Она не только разозлилась, но и испугалась. Она схватила его за рукав и зашипела что-то, чего я не расслышал.

Ледяная игла кольнула меня в сердце. Значит, всё это — травля, попытка убийства, обвинение в краже, подкуп хозяина лавки — не только из-за денег и личной ненависти? «Наследство»... Я всегда думала, что Карэн хочет просто вернуть контроль над поместьем и его доходами. А что, если она ищет что-то конкретное? Что-то очень ценное или очень опасное, что, по ее мнению, Лисандра спрятала именно здесь, в Лунной Даче?

Я вызвала к себе миссис Дженкинс, предложив ей чашку свежезаваренного ромашкового чая.

— Скажите, Мэри, — начала я. — Мадам Тревис интересовалась тем, что мама могла здесь что-то спрятать?

Управляющая вздохнула, ее доброе, морщинистое лицо омрачилось воспоминаниями.

— О, да, дитя мое. Она тут же примчалась, как стервятник, едва успели твоего отца похоронить. Перевернула весь дом, весь сад перекопала, каждый куст обшарила. Особенно усердствовала в оранжерее. Долбила стены, полы... Искала тайник. Но так ничего и не нашла. Ко мне приставала, допытывалась. Но клянусь тебе, я ничего не знала.

Оранжерея... Туфельки.

— Мистер Уайт! — позвала я, и кот, сладко спавший на своей шелковой подушке, лениво открыл один глаз, сияющий недовольством.

— Что такое? — прозвучало у меня в голове. — Я только сновидение о сметане начал смотреть.

Пока мы шли к оранжерее, я впервые задумалась о том, как со стороны выглядит наше общение. Молодая женщина, бормочущая в пустоту, а рядом важной походкой вышагивает кот. Я остановилась.

— Скажи… а окружающие… они не считают меня сумасшедшей? Из-за того, что я с тобой разговариваю?

Мистер Уайт фыркнул.

— Наконец-то дошло? Поздравляю. Разумные животные в этом мире — не редкость, а часть мира. Феи, духи, мыши-портные... То, что мы понимаем вас, ваши приказы и настроения, — в порядке вещей. Но вот обратная связь... это уже из разряда сказок или, на худой конец, симптомов тяжелого помешательства. Думаю, твои люди просто решили, что у гениальной алхимички должны быть свои причуды. Списали на наследственность. Лисандра, надо сказать, тоже могла часами разговаривать с мандрагорами и жаловаться розам на несправедливость мира. Так что ты в хорошей компании, раз никто до сих пор ничего не сказал.

Я вздохнула. Что ж, образ чудаковатой, но гениальной алхимички меня вполне устраивал. Это была отличная маскировка.

Войдя в оранжерею, я вытащила туфельки. Утренний свет, преломляясь в гранях хрусталя, отбрасывал на стены радужные зайчики.

Мы с котом устроились на стульях, и я засыпала его вопросами, как сыщик, допрашивающий ключевого свидетеля. О Лисандре, о том времени, когда появились туфельки, о ее друзьях и недругах.

— Та самая «К», о которой она писала в своих записях, — сказал мистер Уайт, умываясь с видом философа, — это не Карен. Это Кристиан, ее однокурсник по Академии, довольно видный артефактор в Гильдии. И он пережил Лисандру всего на пару дней. Случайность? Не думаю. Слишком уж удобно.

Значит, я ошиблась, связав «К» с мачехой. Но откуда тогда Карен знала об исследованиях Лисандры, о ее «безумных теориях»?

— Брат Карен, — вспомнил кот. — Льюис Тревис. Нынешний Глава Гильдии. Человек, чья власть почти абсолютна. Возможно, Льюис что-то знает и натравил сестру, как собаку на след.

Я снова взяла в руки дневник Лисандры, листая его потрепанные страницы в поисках хоть какой-то зацепки, ключа к ключу. Почти в самом конце была сделана небрежная, почти случайная запись на полях: «Никогда не думала, что сделаю подобное открытие благодаря «Книге сказок и баллад Великой империи». Ирония судьбы. Ищем сложное — а оно лежит в основе простых детских сказок».

Что за открытие? О чем эта книга? Я немедленно отправилась в город, в «Лавку Мудрого Переплетчика» — самую большую и старую книжную лавку Аэлиса. Пожилой продавец с очками на кончике носа, выслушав мой запрос, сокрушенно покачал головой.

— О, это, мисс, большой раритет. «Книга сказок и баллад Великой империи». Ограниченный тираж, иллюстрации ручной работы, автор, старик Элрик, давно умер. Лет пять назад, может шесть, все экземпляры, которые удалось найти, были выкуплены одним покупателем. Состоятельным и анонимным. Имени, увы, не назову. Вам вряд ли удастся найти этот фолиант.