Золушка. Перезагрузка - Ямиля Нарт

Венец наших «отношений» наступил, когда пришло очередное письмо.

«Ваш потенциал, мисс Мёрфи, слишком велик для того, чтобы растрачивать его на торговлю кремами, сколь бы изысканны они ни были. Вам нужен кто-то, кто сможет по достоинству оценить масштаб вашего гения и... направить его в верное русло».

В ту же ночь, прежде чем убрать шкатулку в самый дальний ящик стола, я достала кристалл в последний раз. Чувство обязанности дать четкий, недвусмысленный ответ перевесило желание просто замолчать. Я написала коротко и ясно, без упреков, но и без лести.

«Мой загадочный поклонник,

Благодарю вас за проявленный интерес и за оказанную помощь. «Книга сказок» и «Лунный селен» займут достойное место в моих исследованиях.

Однако я вынуждена внести полную ясность. Я занимаюсь именно тем, что считаю правильным и тем, что приносит мне удовлетворение. Создание средств, которые дарят людям уверенность и здоровье, — не «растрата потенциала», а его реализация. Это мой осознанный выбор.

Что касается покровительства и «верного русла» — я ценю предложение, но вынуждена от него отказаться. Я не приемлю контроля, пусть даже он облечен в самые благочестивые и лестные формы. Мой ум и моя судьба принадлежат только мне, и направлять я их буду сама, руководствуясь своей совестью и своими принципами.

С уважением, Элис Мёрфи».

Я положила записку рядом с кристаллом и закрыла крышку шкатулки с тихим, но решительным щелчком. Эпистолярная романтика с таинственным незнакомцем была официально исчерпана.

Вечером, делясь с мистером Уайтом мыслями, я сказала твердо:

— Загадочные незнакомцы, прячущиеся в тени не в моем вкусе. Я предпочитаю конкретику и смелость смотреть в глаза.

Я не была уверена, но мне показалось, что гессенский дог, лежавший у ног моего кресла, на мгновение замер, а его хвост заметно дрогнул.

Наконец настал день, когда подготовка была завершена. Костюм висел в гардеробной — струящееся воплощение элегантности и дерзости. Подарочные наборы, упакованные в творения Эзры и мышей, были готовы к путешествию в город. Я продумала каждую мелочь, каждое слово для презентации.

Накануне дня икс, в дверь кабинета постучали. Первой вошла миссис Дженкинс с подносом, на котором дымилась кружка чая с успокаивающими травами.

— Выпейте, дитя мое, — сказала она, ставя поднос передо мной. Ее глаза, обычно строгие, сейчас светились материнской тревогой. — Чтобы голова была ясная, а руки не тряслись.

Она озабоченно поправила складку на моем платье.

— Всю ночь вчера ворочалась, думала о вас. Помните, как вы впервые вошли в этот дом — бледная, испуганная? Сейчас вы наша гордость. Наша хозяйка, — она сунула мне в ладонь маленький льняной мешочек. — Это вам на счастье. Цветок льна, чтобы дело спорилось, и ромашка, чтобы злые языки онемели. Не бойтесь вы их, всех этих важных гусынь. Вы им такое покажете, чего они и во сне не видали.

Следом, чуть смущенно кашлянув, на пороге появился Гримз. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, его начищенные до блеска сапоги казались чужеродным пятном на светлом ковре.

— Мисс Элис, — он сделал паузу, подбирая слова, и наконец поднял на меня взгляд. — Держитесь там... уверенно. Как держитесь здесь. Вы настоящая хозяйка Лунной Дачи. Покажите им это.

Едва он удалился, как в дверь просунулась голова Виктора.

— Самоходка почищена до блеска, мисс, — доложил он, и его глаза весело подмигнули. — И сиденье для шкатулок с товаром подготовил, на войлочке, чтобы не трясло. Не волнуйтесь, довезу в целости и сохранности, — он вошел внутрь, поправил свою кепку и положил руку мне на плечо — жест почти отеческий. — А вы помните, мисс, что вы им там будете говорить? Вы не просто торговка, вы — Мёрфи. И вы несете им не товар, а... прогресс, что ли. Так и глядите на них свысока.

Следом пришли Кевин и Инна. Кевин, заметно похорошевший, с почти чистой кожей, улыбался своей новой, уверенной улыбкой.

— Мисс Элис, они там просто обалдеют, — заявил он, сжимая кулаки. — Мы здесь будем болеть за вас.

Инна, стоявшая чуть позади, тихо добавила:

— Вы взяли нас, самых потерянных, и дали нам дом. Не только крышу, а настоящее дело и надежду. У вас всё получится. Ваши формулы совершенны. Просто покажите им это. Мы с Мило будем ждать новостей. И... спасибо вам за всё.

И самым неожиданным гостем стал Эзра. Он не вошел, а лишь замер на пороге, словно птица, готовая взлететь при малейшем шорохе. В его руках была маленькая деревянная подвеска.

— Я... я вырезал, — прошептал он, глядя куда-то в сторону моей шеи. — Цветок льна. Как на вашем знаке. Чтобы... чтобы удача была с вами.

Он протянул подвеску. Это был крошечный шедевр, где каждый лепесток был проработан с ювелирной точностью. Я взяла ее, и наши пальцы едва коснулись.

— Спасибо, Эзра. Это прекрасно, — сказала я мягко.

Он кивнул, быстрый и нервный, и тут же скрылся в коридоре, оставив в воздухе легкий запах древесины.

Я стояла в центре кабинета, сжимая в одной руке теплый мешочек миссис Дженкинс, а в другой — прохладную деревянную подвеску Эзры. Их слова, их вера, их забота образовали вокруг меня невидимую, но прочную броню. Страх окончательно отступил, уступив место жгучему желанию оправдать их доверие и доказать всему городу, чего может достичь наша странная, но чудесная команда.

Глава 21. В которой начинается битва

Утро дня презентации выдалось прохладным.

Я стояла перед высоким зеркалом в позолоченной раме, пока миссис Дженкинс с заботой застегивала на мне мелкие перламутровые пуговицы жилета. Его ткань — молочно-белый шелк — мягко облегал талию.

— Никогда бы не подумала, что наша девочка пойдет на такой вечер в брюках, — бормотала она, поправляя идеальную линию плеч на пиджаке-накидке. Пиджак был длинным, почти как пальто, из той же ткани, что и брюки, и струился вниз тяжелыми, но плавными складками. — Но вы выглядите, словно какая-нибудь ученая герцогиня с Южного континента.

Я поймала свое отражение — строгое, с собранными в тщательный небрежный узел волосами.

Виктор, в своем парадном темно-синем мундире, с горделивой важностью продемонстрировал самоходку, начищенную до зеркального блеска. На заднем сиденье, бережно уложенные на мягкий серый войлок, покоились шкатулки — наши главные орудия в предстоящей битве. Кевин, облаченный в свой лучший, пусть