Золушка. Перезагрузка - Ямиля Нарт

кажется. Да, у меня были дневники матер. Она записывала наблюдения: «при соединении огненного камня с уксусом рождается воздух, способный гасить пламя» или «пепел горькой травы, смешанный с жиром, затягивает раны». Видела результаты, но не понимала глубинных причин.

Логан слушал, не отрываясь.

— А потом отец привез мне книги с Южного континента, — продолжила я. — Не учебники по алхимии, а труды по естествознанию, физике, медицине. В них не было магии, но были попытки объяснить мир через логику и наблюдение. Я начала сопоставлять. Записи Лисандры о «воздухе, гасящем пламя» и описание углекислого газа в одной из книг. Ее наблюдения за щелочными источниками, очищающими кожу, и главы о кислотах и основаниях.

Я сделала глоток вина, давая ему время осмыслить.

— Я будто собирала мозаику из двух разных картин. С одной стороны — магические открытия матери, с другой — строгая логика чужих наук. Я начала искать общие принципы. То, что магия называла «сродством элементов», я попыталась описать как «валентность» — способность атомов соединяться в определенных пропорциях. То, что зельевары называли «духом вещества», я стала называть «химическим составом».

— И вы... вы создали новый язык, — медленно проговорил Логан.

— Я создала мост, — поправила я. — Между магией и тем, что лежит в ее основе. «Слёзы русалки» — не просто волшебный эликсир. Это источник кремния, элемента, необходимого для построения коллагена, а тот в свою очередь отвечает за упругость, эластичность и молодость кожи. «Лунный селен» — не мистический порошок, а катализатор, ускоряющий естественные процессы в клетках. Магия... она помогает нам точнее направлять эти процессы, но фундамент — законы природы, которые действуют всегда, нравится это кому-то или нет.

Он долго молчал, разглядывая свое вино.

— Вы взяли разрозненные фрагменты знаний и сложили их в единую картину мира. Как... как если бы вы нашли общий ключ ко всем замкам. Это гениально, мисс Элис.

Логан оказался интересным собеседником, когда речь заходила о его страсти — артефакторах. Он говорил о них с тем же огнем, с каким я могла часами рассуждать о химии. Мы нашли общий язык в вере в прогресс, в силу знания и в раздражении по поводу консервативности Гильдии

— Ваш подход… он свеж, — сказал он, отпивая вина. — Я всегда верил, что магия должна служить прогрессу, а не быть инструментом для поддержания застывших догм. Жаль, что мой друг Кристиан не дожил до ваших экспериментов. Алхимия была его страстью. Он бы оценил.

«Кристиан». Я внимательно смотрела на Логана, пытаясь уловить фальшь. Но он говорил просто, с легкой грустью. Было удачно, найти человека, который знал Кристиана.

Логан явно не был тем, кто разбирался в изящных шкатулках и дарил бы анонимные подарки с розами. Он был человеком дела, честным и прямым, пусть и немного неуклюжим в светском общении. С ним можно и нужно было иметь дело.

Вернувшись в поместье, я собрала всех его обитателей — Виктора, миссис Дженкинс, Гримза, Кевина, Инну, Лео, Эзру — в большой гостиной, где уже растопили камин.

— У меня к вам важный и, возможно, странный разговор, — начала я. — Я знаю, вы видите, что я часто разговариваю с мистером Уайтом, с воронами, с мышами. И, возможно, считаете это... моей сумасшедшей причудой.

В комнате повисло неловкое, густое молчание. Гримз смотрел в пол, миссис Дженкинс беспокойно теребила край фартука.

— Так вот, я не сумасшедшая, — сказала я твердо, глядя на каждого из них. — Хрустальные туфельки, которые мы с вами нашли, даровали мне способность понимать их. Мыши, ворон, мистер Уайт — разумны, просто обычно люди их не слышат.

Напряжение в воздухе растаяло, словно его сдуло теплым ветром. Миссис Дженкинс выдохнула с облегчением, Виктор хмыкнул и прошептал:

— Я так и думал, что этот кот слишком умен для обычного зверя.

Я смотрела на их лица — не было ни страха, ни осуждения. Лишь облегчение и принятие. Камень с души свалился.

— Спасибо, что верите мне, — прошептала я. — И, пожалуйста, не стесняйтесь спрашивать, если что-то будет непонятно.

Поздно вечером, когда я уже готовилась ко сну, снимая с волос шпильки перед зеркалом, мой взгляд упал на подоконник. Там лежал новый, небольшой сверток, завернутый в простой, но качественный пергамент. Сердце забилось чаще. Я развернула его дрожащими пальцами. Внутри лежала книга в потертом кожаном переплете, от которой пахло временем, пылью и тайной. На обложке, вытисненные потускневшим золотом, стояли слова: «Книга сказок и баллад Великой империи». Вместе с ней лежал еще один парный кристалл, на этот раз в изящной серебряной оправе, идеально подходившей к шкатулке от Лилии, и маленькая, почти миниатюрная записка с тем же угловатым, незнакомым почерком: «Ваши поиски не остались незамеченными. Надеюсь, это поможет. Приглашаю вас к переписке»

Я взяла книгу в руки, ощущая под пальцами шершавую кожу переплета и невероятную тяжесть открытия. Кто бы не подарил мне ее: тайный поклонник или неведомый игрок на доске, где я была всего лишь пешкой, он дал мне новую нить к разгадке.

Глава 20. В которой Лунная Дача провожает своего бойца

Вечерний чай в кабинете пах не только ромашкой, но и тревогой. Я вертела в пальцах серебряный кристалл в изящной оправе, лежащий рядом с потрепанной «Книгой сказок и баллад».

— Он знал, что я искала именно эту книгу, мистер Уайт, — тихо проговорила я, глядя на кота, растянувшегося на моем столе подобно пушистому, самодовольному коврику. — Он следил за мной. Он знает мои интересы, мои передвижения. Это... пугает.

Мистер Уайт лениво открыл один глаз, его зеленый зрачок сузился в полоску.

— Пугает? Исключительно разумная реакция для существа с таким скромным мозгом. Разумеется, он следил. Но не здесь. Мои владения неприкосновенны. Ни одна посторонняя тварь не проникнет на территорию Лунной Дачи без моего ведома. Так что это городская крыса.

В этот момент гессенский дог, лежавший у камина, тихо вздохнул и перевернулся на другой бок. Его янтарный взгляд скользнул по мне, внимательный и глубокий, а затем снова уставился в огонь, приняв вид совершенной отрешенности. Но напряжение в его мощном теле выдавало его. Он слушал.

— Он слишком осведомлен, — настаивала я. — И его подарки... они попадают точно в цель. Какова же цена?

— Цена всегда есть, дитя мое, — философски заметил кот, вылизывая лапу. — Вопрос в том, готов ли ты платить