Пара - Эли Хейзелвуд

— Там озёра, да?

— Верно, — повторяет она.

— Граничит с владениями… стаи из Среднего Запада?

На мгновение наступает тишина.

— На самом деле это ближе к восточной границе Северо-Западной территории.

Понятно. Это только подтверждает подозрение Джуно, что мой отец тоже оттуда.

— Есть ли кто-то из человеческих родственников, с кем мы могли бы поговорить?

— Ближайшие родственники, которых нам удалось найти, — дальние кузены. И кроме того…

— Мы волки-оборотни, и может быть, что они встретят нас с автоматами?

— Звучит не так уж неправдоподобно.

— Наверное. Хм.

На посылке значилось «от твоей матери». Коэн думал, что это может быть шутка, но если моя мать действительно была оттуда… а что, если она всё ещё здесь? Она человек, и маловероятно, что она могла бы незамеченной попасть на территорию стаи Северо-Запада. Но, возможно, у неё есть друг-волк, который передал сообщение. Может, это мой отец? Может, он ещё живёт в стае? Врядтли, учитывая, сколько волков в этом возрасте могли бы подойти. И всё же…

Я отмахиваюсь от волос, закрывающих глаза. Через окно вижу, как Коэн медленно возвращается к хижине. Ветер колышет его тёмную шерсть.

— Прости, Джуно. Мне нужно уходить. Спасибо за помощь.

— Серена, могу я сказать Мизери? Я знаю, она будет спрашивать. Она очень…

— Любопытная?

— Да. Когда дело касается тебя.

— Можешь рассказать ей всё, но если эта информация дошла до тебя через компьютер, Мизери, скорее всего, уже всё знает.

— Отлично, это избавит меня от разговора, нарушающего все этические нормы.

Я смеюсь, наливаю себе кофе и отправляю сообщение:

Серена: Не могу не заметить, что ты либо не спрашивала Лоу, как пятнадцатилетний мальчик смог воссоединить целую стаю, либо держишь ответ при себе.

Мизери: Лоу сейчас на юге, решает дела стаи. Я всего лишь одинокая, брошенная невеста.

Серена: Не заходи в воду и покорми Искорку. Как там мой мальчик?

Мизери: Последний раз, когда я проверяла, его кишечник был счастлив и продуктивен. Он может и выглядит как гигантский хомяк, но какает как лев.

Серена: Отлично. Поскольку твоя интеллектуальная любознательность явно достигла пика, можешь ещё что-нибудь для меня выяснить?

Мизери: Наверное.

Серена: Мне нужно знать, что произошло ровно двадцать один год назад здесь, на Северо-Западе. Тогда умирали волки, в основном старые, и были вовлечены люди.

Мизери: Занимаюсь этим.

Мизери: Хотя ты могла бы, и эта идея, возможно, настолько «галактическая», что ты, несмотря на карьеру журналиста, ещё не додумалась до неё, просто спросить кого-то? Например, того, с кем ты живёшь? Кто активно участвовал в событиях, о которых ты говорила?

Серена: Все здесь абсолютно молчаливы по этому поводу. Это явно большое коллективное травматическое событие стаи Северо-Запада, и они с этим не справились. Как та штука, о которой вы, вампиры, постоянно ноете, с кровью и свадьбой.

Мизери: Астра?

Серена: Да. Только это произошло годы назад, а не столетия, и я почти уверена, что это оборвало родословные всех. Кажется более тактичным искать альтернативные источники.

Мизери: Ты такая внимательная и заботливая сучка. Мне бы и в голову не пришло.

Серена: Понятно. Кстати, где Ана? Лежит на тебе? Зевает тебе в лицо? Мочит слюной твою подушку?

Мизери: Ни одна из этих вещей.

Мизери: Но если бы она была здесь, она сказала бы мне поздороваться с тётей Сереной и спросить, когда ты вернёшься, чтобы покататься с ней на зиплайне.

Серена: Она хочет твой телефон, чтобы поиграть в Тетрис?

Мизери: Без комментариев. Пока.

Я наливаю кофе в чашку и оставляю её для Коэна. Как раз собираюсь убрать использованные, но удивительно чистые тарелки его помощников, как что-то привлекает моё внимание в коридоре.

Жёлтая фланелевая рубашка. Та самая рубашка, которую я украла у Коэна и в которой спала прошлой ночью. Которую, как мне казалось, я постирала вместе с постельным бельём.

— Чёрт, — пробормотала я и поспешила поднять её.

К несчастью, именно в этот момент дверь распахнулась.

Коэн вошёл в хижину в человеческом облике, подтягивая брюки. Изношенные джинсы мягко облегали его бёдра. Он даже не стал застёгивать их до конца, и… я думаю, что могла бы быстро отвести взгляд и, возможно, даже покраснеть. Но в месте, где никого не волнует нагота, это, скорее всего, выглядело бы нелепо.

К тому же я была занята тем, чтобы спрятать рубашку за спиной. Судя по дрожащим ноздрям Коэна, мои усилия почти бесполезны. Вдруг меня охватывает страх: неужели он чувствует остатки моей потной оргии?

Очевидно, нет. Потому что он стоит недвижимо, как статуя, и спрашивает:

— Что это?

Слова звучат как рык, будто исходят из глубины его тела.

— Ничего, — проглатываю я комок в горле. — Просто верх моей пижамы. Надо постирать.

Его глаза темнеют. Паника охватывает меня.

— Я сейчас вернусь. Дай мне минутку, — говорю я себе и разворачиваюсь, чтобы как можно быстрее убежать по коридору.

— Серена! — его голос настолько резок, что всё тело напрягается.

Я замираю. Через мгновение поворачиваюсь к нему.

— Ч-что?

— Не убегай.

Я тяжело глотаю.

— Я… почему?

— Иди медленно к стиральной машине и убери одежду.

Его голос словно приклеивает меня к полу. Что-то растёт внутри меня.

— Не заставляй меня гнаться за тобой.

Я не понимаю, зачем он требует этого, но делаю, как велят: медленно иду по коридору, пока не оказываюсь в подсобке, наблюдая, как рубашка погружается в тёплую воду.

Глубоко вздыхаю, прежде чем вернуться обратно, но, когда возвращаюсь, Коэн всё ещё стоит на том же месте, где я оставила его, явно не желая или не в силах пошевелиться.

Ни один из нас не упоминает о том, что только что произошло — молчаливое соглашение делать вид, что ничего не было.

Вместо этого я беру чашку с кофе с прилавка и протягиваю ему, пока он не берёт её с тихим рычанием. Его взгляд не отрывается от моего ни на секунду, пока он не откидывает голову, чтобы сделать глоток.

Я не могу не наблюдать, как его адамово яблоко движется вверх и вниз по небритой шее. Его крепкое телосложение, мышцы