Злой дьявол - Сиенна Кросс

— Наверное, это дурная привычка. Я просто знаю, в каком направлении ты побежишь. Я подумал, что ты не пойдешь в обычное убежище, раз там же может оказаться твой брат. Затем я начал думать о том лете...

Она пережевывает мои слова, затем выпаливает почти защищаясь:

— Я позвонила Ноэль. Так я оказалась здесь. Но ее нет в городе.

Облегчение пронзает меня быстрее, чем я могу это скрыть.

— Хорошо. Меньше свидетелей, если ты прихлопнешь дверью мою ногу.

Кэт улыбается. Почти. Она сжимает губы в последнюю секунду, будто вспоминает, кто мы друг другу теперь. Она начинает толкать дверь, но я не двигаюсь. Фонарь на крыльце снова жужжит, и я вижу, как она замечает мелкую дрожь в моих пальцах, которую оставило после себя сотрясение, которое она мне, вероятно, устроила. Она быстро прижимает ладонь к месту под ключицей через толстовку. Это просто прикосновение, как подготовка к чему-то. Я фиксирую взгляд на ее лице и нигде больше.

— Я дам тебе шестьдесят секунд. — Она скрещивает руки на груди и сверлит меня взглядом. — Но ни шага внутрь.

Я киваю и подчиняюсь, будто это стоит мне почки.

— Предполагаю, ты подслушала и не так поняла меня в убежище, и поэтому сбежала, — начинаю я. — Я говорил Лео, что подожду здесь, пока он не прибудет. Он мой личный телохранитель с детства. Я знаю его целую вечность. Я доверяю ему. Я не говорил Але, что я с тобой, и это не была ловушка.

— А часть про то, что я у тебя?

Мое горло работает.

— Ты была у меня. В безопасности. Хотя бы раз. — Пауза. — Мне следовало начать с этого.

— Тебе следовало начать со многого. — Ее голос усталый, не резкий, но все равно режет.

— Ты права. — Я выдыхаю. — Я не выдам тебя Але, хорошо? Клянусь.

Ее глаза сужаются.

— Почему нет? Он твой кузен, твоя кровь. А я стреляла в его беременную жену... — Ее нижняя губа дрожит. Это едва заметно, но я все равно замечаю.

— Нет. — Мой голос тверд. — Ты стреляла в меня и... промахнулась. Я не позволю тебе заплатить за это. — Рана уже почти зажила.

Ветер срывает мой капюшон и отбрасывает назад. Ее взгляд замечает синяк, который я принес с собой. Она выглядит злой на него, злой на меня, злой на все, и я ее не виню.

— Ты что-нибудь слышал о Тирнане? — спрашивает она.

— Он все еще в городе. Донал тоже. Твое фото выиграет нам несколько часов, не дней.

— Я знаю. Мой брат уже требует твое тело. — Ее взгляд опускается на мои ботинки, затем поднимается по ногам, задерживается на краю толстовки, прежде чем отдернуться, будто она коснулась огня. Она заставляет себя встретиться со мной глазами и держит их там.

— Я не буду спрашивать, куда ты направишься дальше, — шепчу я. — Мне не нужно знать. Я просто... — Я перезагружаюсь. — Если тебе нужен отвлекающий маневр, я могу его устроить. Я все еще могу увести Донала на запад, подкинуть Тирнану призраков, даже Але…

— И зачем тебе это? — Проверка, острая по краям.

— Ты знаешь зачем.

— Скажи, — говорит она, и я заслуживаю того, насколько жестоко это звучит.

— Я все еще люблю тебя. — Я не повышаю голос. Я позволяю себе говорить откровенно, несмотря на лезвие, вырезающее мои внутренности, когда я произношу слова, которые похоронил много лет назад. — Я любил тебя тогда и никогда не переставал. Я плохо умею отпускать единственное, что сделал правильно, даже если сделал это полностью неправильно.

Она снова замирает. Ее лицо — пустая маска.

Фонарь на крыльце жужжит громче. Вниз по кварталу хлопает экранная дверь, и женщина ругается на ветер. Кэт должна захлопнуть дверь передо мной, но не делает этого. Она просто стоит, как и я. Проходит еще один удар, и он наполнен таким напряжением...

Ее челюсть работает, и я готовлюсь к оскорблениям. Я хочу, чтобы она кричала, ругалась. Я заслуживаю каждое. Даже сейчас я не уверен, понимает ли она, почему я действительно ушел. Может, однажды я расскажу ей.

— Не следуй за мной снова, — шепчет она. Это те же слова, что она оставила в записке. Которые я проигнорировал.

Я киваю с улыбкой, которая также является гримасой, дергающей мой рот.

— И не мечтал.

Мы оба слышим ложь, но делаем вид, что не замечаем.

Она начинает закрывать дверь. Я кладу ладонь плашмя на дерево.

— Кэт... — Ее имя — тихая мольба. Я не давлю, просто оставляю руку там, теплую через краску. Затем я отступаю и снова поднимаю руки. Видишь? Я могу научиться.

— Кажется, мои шестьдесят секунд истекли? — наконец хриплю я.

— Они истекли до того, как ты постучал.

Я отступаю назад в ореол света на крыльце, затем в пропитанную дождем темноту. На секунду кажется, что океан может меня поглотить.

— Запри дверь, Катриона, — кричу я через плечо. — Если Ноэль появится, держи ее подальше отсюда. Посторонние делают Тирнана... изобретательным, а тебе не нужно взваливать это на свои плечи.

— Я знаю, кто он, — отвечает она, с железом в голосе.

Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на нее еще раз.

— Верно. — Я склоняю голову, это самое близкое к поклону. — Спокойной ночи.

Затем я спускаюсь по ступеням. Песок шепчет под ботинками. Дверь остается приоткрытой, и каким-то образом я слышу ее дыхание сквозь шум волн.

— Маттео, — зовет она, будто знала, что я услышу.

Я резко оборачиваюсь.

— Спасибо тебе. — За убежище, переулок, правду, за то, что пришел один и уходишь сейчас. Я слышу все это, упакованное в эти два слова.

Я киваю, руки засунуты в карманы, потому что не доверяю им не тянуться к ней. Dio, я хочу прикоснуться к ней. Я хочу обнять ее и никогда не отпускать. Я хочу извиниться, умолять ее простить меня. Вместо этого я шепчу:

— Спи, я буду…

— Не надо, — перебивает она.

Я издаю что-то, что могло бы быть смехом, если бы не было таким жалким.

— Ладно.

Я растворяюсь в темноте, мои шаги тяжелеют с каждым дюймом пространства, которое я между нами оставляю. В конце дорожки я останавливаюсь там, где она не может меня видеть, и слушаю, как цепочка скользит, затем щелкает засов, и старый дом выдыхает. Или, может, это я.

Мой телефон жужжит, прежде чем я ухожу. Сообщение от Лео с просьбой обновить информацию. Затем Але зажигает мой экран. Вина поднимается, когда он продолжает звонить, и я позволяю звонку уйти на голосовую почту. Я заставляю обоих ждать, пока прилив