Три желания для золотой рыбки - Кристина Миляева

помолвку, а не предлагать такую мерзость. Уж лучше я окажусь в подвале с крысами, чем приму столь низкое предложение. Не унижайте память о моих великих предках, которые сделали столько всего для этой страны. Вы только что даровали дворянский титул подхалиму за его мнимую помощь, а мне, дочери великого рода, предлагаете греть вашу постель!

После моих слов понимающая, о чем я, собственно, толкую, часть зала едва не подавилось смешками. Виконт писал мне о таком варианте, но, признаться, я не думала, что Аугус его выберет. Теперь же все его одухотворенные речи с подачи сильнейшего мага нашей страны были вывернуты наизнанку. Его надежда на полузаконный брак рухнула в одно мгновение, и из благородного жеста признание превратилось в оскорбление всех благородных семей.

— Милая, — на удивление душевно протянул Аугус, — ты в состоянии нервного потрясения совершенно неправильно меня поняла. Какая там Мариджад? Она меня совершенно не интересует. Я бы с радостью прямо сейчас взял тебя в жены, но, увы, только вернулся с поля сражения. Твое состояние, по словам окружающих, все хуже с каждым днем. Твоя тоска по достопочтенной герцогине светла. Прошу, не думай, что я хочу предложить тебе роль любовницы или заменить на кого-то другого. Нет, мне нужна только моя очаровательная Лунария.

— Тогда, — первый шаг можно совершать, — на эту деревенщину ты подпишешь королевский брачный контракт! Отдашь ее тому, кто просит ее руки и сердца. Либо я разворачиваюсь и уезжаю в Амартель. Герцог из той страны еще при жизни бабушки сделал мне достойное предложение. Увы, теперь я вынуждена стоять перед вами, а не принимать его ухаживания. В отличие от вас с бесконечными интрижками, у него никого нет. И по законам южной страны он обязан хранить верность только своей жене. А не подбирать всякие отбросы общества.

Теперь все зависело только от самого Аугуса. Либо он сейчас принимает правила игры и перед всеми признает мою победу, либо под идеальным предлогом завтра же я сбегаю на родину к родителям. Все на удивление складывается как нельзя лучше. Я даже предположить не могла, что так легко и непринужденно смогу провести эту партию. Аристократы вновь встрепенулись, «Белая роза» начала активно перешептываться о падении моральных качеств, а новые дворяне вдвое громче возмущаться: что за королевский контракт такой, и с какого потолка я его, собственно, взяла.

— Как только станешь королевой, — скрипнул зубами Аугус, — сама лично его и подпишешь. Хоть на нее, хоть на всех фавориток дворца. Мне до них нет совершенно никакого дела. А в Амартель я тебя не отпущу ни за какие деньги этого мира. Нет ничего, что эти заносчивые южане могут предложить тебе. Только я достоин стать тебе надежной опорой и поддержкой. Если больше ничто тебя не смущает, то прошу, поднимись ко мне сюда. Жаль, что ты в цветах траура. Была бы в белом — прямо сейчас и сыграли бы свадьбу. Все гости и так уже на месте. Ждут лишь твоего решения.

Так вот она, оказывается, настоящая причина. Королевских портных послала не Мебелира, а ее сын в надежде, что я совершу стратегически важную ошибку и наряжусь в белое. Не на ту напал! Я, конечно, могу не запоминать тенденций модных веяний, но традиционный этикет знаю в совершенстве.

Склонив еще раз голову, с неохотой, медленно, шаг за шагом я начала подходить к трону. Корону на свою голову надеть не стремилась, но выбора пока не было. Сбежать уже не получится, все пути к отступлению отрезаны. Спасительный диванчик остался позади, за кучей народа. Вот и приходилось с каждым ударом сердца вплотную приближаться к судьбе, от которой я так стремилась удрать. Пророчество не изменить, его можно отсрочить или упростить, но нельзя стереть. Судьба так красноречиво мне на это намекала, что аж плакать хотелось, настолько это все смешно и глупо.

Наконец-то расстояние между нами закончилось, и я могла четко различить недоверие в черных глазах принца. Он словно сам себе не мог поверить, что все происходит в реальности и я не иллюзия, которая вот-вот растает. Понятно, что ему, как и мне, было сложно переварить в голове мысль о том, что противостояние закончено и больше мы не сможем вести игру. Наверное, я даже не стремилась убежать. Мне просто хотелось досадить ему и заставить понервничать. От роли королевы не смогла бы отказаться, зная, что я принцесса соседней страны, тем более при осознанном обмане и риске быть раскрытой. Это будоражило кровь и зажигало в ней пламя.

Игра не давала нам с Аугусом заскучать. Не создавала оков, в которые падали люди, заключающие брак. Нет, мы были свободны и отдавали себе отчет в действиях. Мы жили, ярко соперничая и вставляя палки в колеса друг другу. И вот наша многолетняя партия подошла к финалу. Сокращая расстояние между нами, я закрывала финальную страницу дисятилетней партии. Для нас не было выхода, мы увязли во всем этом без возможности выбраться. Неожиданно в голове проскользнула шальная мысль: я не смогу жить без него.

Каждый день и каждую ночь я думала только о принце. Действия и шаги просчитывала на бумаге, собирала и записывала информацию. Это стало моей жизнью, ничего другого мне не было нужно. Точнее, весь остальной мир выглядел слишком серым и безликим, чтобы заинтересовать меня. В груди горело только одно имя, с которым я просыпалась и засыпала. И я почти абсолютно уверена, что жених испытывал те же проблемы. Мы не просто воевали, а жили друг для друга. Дышали только мыслями о сопернике и неожиданно для самих себя влюбились настолько сильно, что не могли представить рядом с собой никого другого.

— Выходи за меня, — нажав на рубин, Аугус активировал сеть тишины. — Я не хочу даже думать о том, что ты покинешь меня. Для меня это смерти подобно. Хочешь — можешь эту Мариджад на плаху отправить. Не знаю, как для тебя, но для меня игра уже давно перестала быть игрой. Мне хочется запереть тебя в высокой башне и никому не показывать, словно дракон охранять свою принцессу. Такое странное ощущение, даже не знаю, чего я больше боюсь: влюбиться в тебя еще сильнее или потерять навсегда. Мне было дико страшно стоять сегодня и смотреть на то, с какой легкостью ты выворачиваешь все слова наизнанку и переиначиваешь их. Прошу скажи «да», не отвергай меня.

— Аугус, — так же тихо отозвалась я, — не знаю, почему все это так проблематично и по какой причине мы с тобой не можем