Освободить 10-го - Хлоя Уолш

рассказывала о лекарствах, которые принимала ежедневно, — они помогали ей чувствовать себя уравновешенной и больше не вызывали усталость. Я знал про её сеансы терапии и про врача, похожего на Санту, к которому она ходила каждые два месяца. У неё всё ещё бывали тихие дни, и если ей становилось грустно, то это была не просто грусть — это было отчаяние, но случалось это всё реже. Всё в моей лучшей подруге стало более стабильным.

— Ты хороший мальчик, Хью Биггс, — Кэтрин погладила мою руку. — Твоя мама может гордиться таким сыном.

***

Спустя несколько часов после того, как мы починили старый велосипед, который прозвали «Ржавым Ведром», и после изнурительного похода через луг с досками, наш домик на дереве начал обретать форму.

Мы нашли идеальный дуб на лугу и соорудили пол на самой крепкой ветке. Мы бы уже и стены поставили, если бы Гибси не впал в истерику, когда Фели промахнулся и ударил себе по пальцу вместо гвоздя, и не зашвырнул наш единственный молоток в поле. Все пятеро потом прочёсывали траву по колено, но безрезультатно. Это было всё равно что искать иголку в стоге сена.

— Джерард же сказал, что извинился, Хью, — в сотый раз заступилась за него Клэр. — Он найдёт другой молоток. Вот увидишь.

— Где? — отрезал я, всё ещё раздражённый. — У себя в заднице?

— Хью! — возмутилась Клэр, а Лиззи прыснула от смеха. — Не ругайся.

— Через час стемнеет, Клэр, — спокойно вставил Фели.

— Именно, — огрызнулся я. Вечер подбирался, и свет уходил. — Даже если он найдёт другой молоток, нам не хватит времени, чтобы поставить стены.

— Не говоря уже о крыше, — согласился Фели.

— О, боже, ребята, смотрите! — засмеялась Лиз, указывая вдаль. Мы с Клэр повернули головы одновременно и увидели Гибси, тащившего к дереву кувалду.

— Я нашёл один, народ!

— Ааа, — продолжала Лиз сквозь смех. — Он выглядит как Тор со своим молотом!

— Слышал, Гибс? — крикнул Фели, усмехаясь. — Лиззи думает, что ты выглядишь как супергерой!

Гибси, улыбаясь во весь рот, подмигнул нам и тут же начал накачивать свои несуществующие бицепсы.

— О да! — Лиз подбадривала его, смеясь. — Покажи нам свои мускулы, Тор!

ФЕЙШ, ЧУВСТВА И СЕМЕЙНЫЙ ДЕНЬ

Хьюи

8 июня 1997 года

— Это лучшие выходные на день рождения за всю мою жизнь, — взволнованно заявила Лиззи, когда мы пробирались сквозь толпу на ярмарке в округе в воскресенье днём.

Завтра ей исполнялось девять, и мы не могли желать лучшего дня для праздника. Солнце жгло так, что казалось, камни раскалились, её мама выглядела здоровее, чем за последние месяцы, а девочка, которая держала меня за руку, буквально светилась. Я говорю это совсем буквально — Лиззи светилась.

Крепко держась за её руку, я пробирался сквозь толпу у ларька с мороженым, держа в другой руке наши два рожка «99». Наши семьи ждали нас на другом конце ярмарки, где должно было начаться соревнование по ирландским танцам — фейш.

— Тебе надо было попросить мятный сироп на свой рожок, — сказала она, облизывая зелёную липкую каплю, стекавшую по вафле. — Он такой вкусный.

— Нет, спасибо, — ответил я, оглядываясь и улыбаясь ей, — я останусь верен старой доброй ванили.

Лиззи совсем не походила на других девочек на ярмарке. На ней не было пышного платья и розовых шорт с надписью Boyzone — а таких, судя по количеству, сейчас было полно — и никаких модных бантиков в волосах.

В своих ярких, просторных джинсовых комбинезонах, белой футболке и кедах она выглядела лучше всех остальных. Её волосы были собраны в одну длинную косу, которая свисала до середины спины. Её светлые волосы потемнели и теперь были пронизаны прядями цвета мёда и золотисто-коричневого. Я никогда не видел таких волос — с таким множеством оттенков одновременно — и думал, что этот цвет ей идёт больше, чем прежний белый.

Моя сестра как-то назвала этот оттенок грязно-русым, и хотя я мало что понимаю в цветах волос, я точно знаю, что этот цвет — мой любимый.

Но самое главное в Лиззи — её бесстрашие. Она не визжала, когда мы застряли на самом верху колеса обозрения, и не ревела, как младенец, когда кто-то въехал в неё на бамперных машинках. Вместо этого она смеялась и рвалась в бой обратно к тому, кто её толкнул. Она не боялась высоты, как и я, и поэтому была идеальным компаньоном на ярмарке.

Мы провели почти весь день, бегая к родителям за деньгами, и прокатились на всех аттракционах.

— Во сколько выходят на сцену Гибс и Клэр? — спросила Лиззи, вырывая меня из мыслей. — Уже скоро, да?

— Да, должно быть, с минуты на минуту, — ответил я, вытягивая шею, чтобы получше рассмотреть, где проходил фейш.

Фейш — это соревнование по ирландским танцам, которое каждый год проводят на ярмарке прямо на кузове грузовика. Я был на бесчисленных подобных конкурсах, и особого восторга не испытывал, но для Лиззи это было впервые. Она буквально сияла от волнения, чтобы увидеть Гибси и Клэр на сцене, а я просто радовался её улыбке. Протискиваясь через толпу, мы миновали аттракционы и палатки с едой, пока не добрались до сцены. Пробираясь между рядами стульев и пледов, мы нашли наши семьи в первых рядах.

Они сидели рядом на нескольких одеялах, разбросанных по недавно собранному полю. Я хорошо знал, как колкие соломинки, которые оставляют фермеры после тюков, царапают голую кожу, поэтому быстро приглядел место на пледе у её сестры. Хотя я терпеть не мог ублюдка, сидевшего рядом с моей няней, сегодня я был в шортах и не собирался весь день чесаться и рвать кожу.

Игнорируя Марка и Киву, которые ели друг друга взглядом, я уселся на плед рядом с Лиззи и указал ей на сцену:

— Смотри, Лиз, они выходят на сцену.

— Ура! — радостно закричала Лиззи, хлопая и визжа, когда Гибс появился на открытой сцене вместе с моей младшей сестрой. — Да, ребята!

Я почувствовал прилив гордости, когда люди вокруг начали шептаться и показывать на них пальцами. Это всегда случалось, когда Клэр и Гибс выходили на сцену, и я часто задавался вопросом, зачем другим танцорам вообще соревноваться с ними.

— Они все старше них, —