Графиня Фортескью - жена фермера - Эва Гринерс

class="p1">Воздух на ипподроме был густым и наэлектризованным, пропитанным запахами пота, навоза и влажной земли. Солнце уже поднялось высоко, золотило пыль, поднимающуюся из-под копыт, и заставляло блестеть шелк жокейских курток. Я стояла рядом со своим конем, Ветром, поглаживая его по гриве. Он нервно переступал с ноги на ногу, фыркал, и я чувствовала, как дрожит его мощное тело, передавая мне свою энергию. Мое сердце тоже отбивало чечетку, но я старалась дышать ровно, успокаивать и его, и себя.

Вокруг кипела жизнь. Десятки жокеев, словно черные птицы, суетились со своими лошадьми. Они сновали туда-сюда, проверяли подпруги, поправляли седла, шептали что-то на ухо своим подопечным. Все они были знакомы друг с другом, как большая семья, и я чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. То тут, то там до меня доносились обрывки фраз, смех, короткие, едкие шуточки.

- О, а кто это у нас тут? Новенький? Смотри-ка, какой скромный! - прозвучал голос откуда-то справа. Я не поднимала головы, продолжая тщательно осматривать подковы моего коня, словно это было самое важное дело в мире. В каком-то смысле так оно и было. Краем глаза я видела, как высокий рыжеволосый жокей, чье лицо было мне незнакомо, бросил на меня любопытный взгляд, а потом подмигнул своему соседу.

- Эй, новенький! Не боишься, что твой скакун до финиша не доберется? Вон у него ноги дрожат, словно он привидение увидел!

Другой голос, более низкий и грубый, рассмеялся.

Я лишь плотнее прижала ковбойский платок к нижней части лица, скрывая рот и подбородок, и еще ниже опустила глаза. Пусть думают, что я смущаюсь, или что мне плевать. На самом деле, мне было почти смешно. Они пытались задеть меня, вывести из равновесия, но это лишь заставляло меня стиснуть зубы и сосредоточиться еще больше. Женщина второго сорта, да? Мы еще посмотрим.

Мой Ветер, сильный и выносливый, хотя и не был таким бриллиантом, как Громобой, чувствовал мое спокойствие. Я говорила с ним без слов, лишь прикосновениями, передавая уверенность. Он мотнул головой, фыркнул, словно соглашаясь, и позволил мне похлопать его по шее.

- Молодец, мой хороший. Все будет хорошо.

Наконец, прозвучал горн, возвещая о том, что пора выходить на старт. Напряжение возросло до предела. Толпа на трибунах взревела, словно сотня диких зверей. Этот рев был почти осязаем, он давил на уши, проникал в каждую клеточку тела, заставляя вибрировать воздух вокруг. Под этим шумом я старалась не потерять связь со своим конем, оставаться с ним единым целым.

Мы вышли на стартовую прямую. Ряды жокеев и лошадей выстроились в ровную линию. Я чувствовала, как на меня смотрят сотни глаз, но старалась не обращать на это внимания. Мой взгляд был прикован к барьеру, который отделял нас от сумасшедшей гонки.

И вот тут, в этой какофонии звуков и мельтешении красок, произошло нечто удивительное. Сквозь толпу, сквозь шум, сквозь все преграды, я почувствовала их. Не увидела, а именно почувствовала. Себастьян. Его сильная, незримая поддержка. Доктор, который, я знала, переживал за меня как за родную дочь. Грета, чья искренняя вера в меня была почти осязаема. И Саймон, мой верный друг, чье присутствие всегда успокаивало. Они были здесь. Все мои. Они держали меня, наполняли меня силой и решимостью.

На секунду мир вокруг будто растворился. Туман. Мягкий, обволакивающий туман, который отрезал меня от рева толпы, от усмешек соперников, от тревоги. Остались только я и мой конь. И дорога впереди.

Барьер резко опустился. И мир взорвался.

Мой конь рванул с места с такой силой, что я едва не потеряла равновесие. Гром копыт, свист ветра в ушах, крики жокеев - все слилось в единую, оглушительную симфонию. Я припала к шее коня, становясь с ним одним целым. Сердце колотилось в бешеном ритме, а легкие горели от напряжения.

Первые метры были самыми хаотичными. Все рвались вперед, пытаясь занять лучшую позицию. Лошади толкались боками, жокеи кричали друг на друга, стараясь не попасть в завал. Я крепко держалась, направляя своего коня, ища просветы. Я не собиралась рисковать им или собой на первых же секундах. Мой конь был силен, но не был самым быстрым на старте.

Мы держались в середине группы, избегая самых острых столкновений. Я чувствовала каждый его шаг, каждое напряжение мышц, каждый удар копыта о землю. Ветер хлестал по лицу, пытаясь сорвать платок. Краем глаза я видела, как впереди неслись лидеры. Я понимала их тактику.

На первом повороте мы чуть отстали, но это было частью моего плана. Я дала коню немного передышки, чтобы он набрал темп на прямом участке. Мы вышли из поворота, и я почувствовала, как он набирает скорость. Впереди нас было несколько лошадей, и я начала по одной обходить их.

- Вперед, Ветер! Давай, мой хороший! - шептала я, почти не дыша.

Гонка становилась все напряженнее. Лошади неслись галопом, их мощные тела напрягались до предела. Песок летел из-под копыт, попадая в глаза, но я не моргала. Мой взгляд был прикован к трассе, к следующему повороту, к тому, как движутся соперники. Я чувствовала ритм гонки, предвидела их движения.

На середине дистанции мы сравнялись с одним из фаворитов. Его жокей, высокий мужчина с надменным выражением лица, бросал до старта на меня быстрые взгляды, полные презрения, словно говоря: "Что тут делает этот мальчишка?".

Теперь мы шли ноздря в ноздрю, каждый метр давался с трудом.

Я чувствовала усталость, жжение в мышцах, но адреналин заглушал боль. Мой конь тоже уставал, его дыхание стало тяжелее, но он продолжал бороться. Он был бойцом, как и я. Мы не сдавались.

Последний поворот. Я выжала из коня все, что могла. Мы вошли в него на предельной скорости, чуть ли не касаясь ограждения. Мне удалось опередить того надменного жокея. Теперь впереди был только один, лидер, который казался недосягаемым. Его конь был великолепным скакуном, быстрым и выносливым.

- Еще немного! Давай! - я крикнула, почти срываясь на хрип. Мой конь отреагировал, словно понял мои слова. Он вытянул шею, его уши прижались к голове, он рванул вперед с последними силами.

Финишная прямая. Толпа на трибунах ревела, словно один огромный зверь, их крики доносились до меня сквозь пелену усталости. Я