Наша седьмая весна или я стану твоей женой - Ольга ХЕ

Или — не в первом?

Свиток.

Она достала его — в полночь. Когда Кацуро уехал (военный совет; поздний; новые назначения после падения Фудзивара — перераспределение гарнизонов; политика, которая не спала). Достала — из ларца — в библиотеке — где хранила с того дня, когда нашла. Развернула. Осторожно: пергамент — старый, хрупкий, ломкий по краям.

Рисунок — женщина. Под сакурой. Длинные волосы — распущенные. Белое кимоно. Лицо — нарисованное кистью — без деталей (стиль эпохи — обозначение, а не портрет) — но — узнаваемое. По — силуэту. По — наклону головы.

Я.

Тушь — выцветшая. Бурая — там, где была чёрной. Иероглифы — сбоку — частично читаемые, частично — нет. Она — в прошлый раз — разобрала обрывки: «...седьмая весна... цена — забвение... круг — замкнётся...» Но — не дату. Дата — внизу. Маленькая. Полустёртая. В прошлый раз — не разобрала. Не — пыталась (не — до того; Рэн; сад; нож; — не до свитка).

Глава 46. Первая жизнь

Сад — был тихим.

Поздний вечер, почти ночь — но не совсем: на западе ещё тлела полоска — рыжая, тонкая, как — шрам на горизонте. Сакура — отцвела (давно; недели; зелень — густая, тёмная, летняя — на ветвях), но — стояла: огромная, раскидистая, старая. Сакура поместья Минамото — не та, что в саду Фудзивара — другая — их. Та, под которой он целовал её в ночь после свадьбы (этой — шестой — свадьбы; расчётливой, продуманной, тактической). Та — под которой она стояла — десятки раз — за эти месяцы — и — ничего — не вспоминала.

До — сейчас.

Они сидели — на энгаве. Рядом. Плечом к плечу. Его бок — зажил (остался шрам — розовый, длинный — она трогала его ночами — пальцами — в темноте — как — доказательство). Вечер — тёплый. Цикады — громкие (лето — близко; лето — которого она боялась не увидеть — и — увидела). Чай — между ними — остывший, забытый.

Кацуро — молчал. Долго. Смотрел — на дерево. На — тёмный силуэт кроны — на фоне гаснущего неба. Потом — его рука. Правая. Потянулась — к её руке. Лежащей — на колене. Накрыла. Пальцы — поверх пальцев. Тёплые. Шершавые. С — мозолями (от меча, от поводьев, от — жизни — этой — единственной — которую он знал).

И — заговорил.

— Знаешь, — тихо. Задумчиво. Не глядя — на неё — на дерево, на — небо. — Я не умею рисовать. Никогда не умел. Даже — карты — паршиво чертил — в академии — Идэ смеялся. Но — однажды... — пауза. Странная. Его пальцы — на её руке — сжались. Чуть. — Однажды — пытался нарисовать тебя. Не помню — когда. Не помню — зачем. Просто — пытался. Кисть — на бумаге — и — линии — все неправильные — и — я злился — потому что не мог — передать...

Он — замолчал. Нахмурился. Как — человек, пытающийся поймать — что-то — на краю сознания. Ускользающее.

— Странно, — сказал. Тихо. — Не помню — когда это было. Но — помню — чувство. В руке. Кисть — тонкая. И — ты — смеялась.

Стена — сломалась.

Не — треснула. Не — покрылась трещинами, через которые — свет — постепенно, медленно. Нет. Рухнула. Целиком. Вся. Разом. Как — если бы шесть лет (шесть — жизней — целая вечность) — кто-то держал плотину — обеими руками — из последних сил — а — сейчас — отпустил.

Кисть — тонкая. Тушь — слишком жидкая, разведённая неправильно (он — не художник; никогда; руки — созданы для меча, а не для кисти). Бумага — на полу — рисовая, белая, дорогая. Он — на коленях — перед ней — серьёзный, сосредоточенный, с морщинкой между бровей — которая всегда появлялась, когда он — старался. Молодой. Двадцать? Двадцать один? Лицо — без шрамов. Без — генеральской жёсткости. Открытое. Мягкое.

Она — сидит. Напротив. В летнем кимоно — лёгком, тонком — лавандовом с белыми цаплями. Волосы — распущены (он попросил — «не убирай, мне нужно видеть»). Сидит — и — смеётся. Потому что — его лицо. Его — сосредоточенное лицо. И — линии на бумаге — кривые, неуверенные, смешные.

— Это что — я? — она. Наклонившись — вперёд — заглядывая — в рисунок — и — смех — заливистый, звонкий, свободный.

— Это лучшее, что я могу, — он. Серьёзно. Не обижаясь — на смех. Глядя — на неё — из-за бумаги — глазами — тёмными, тёплыми, полными того, чему — тогда — не знала цены. Не знала — потому что — имела. Потому что — это было — каждый день. Потому что — думала — так будет всегда.

— Кацуро. — Она. Серьёзнее. Мягче. Отняв — бумагу — из его рук — аккуратно — отложив. Его руки — пустые — она — взяла их. В свои. Подняла — к губам. Поцеловала — костяшки. — Кацуро. Мне — не нужен рисунок. Мне — нужен ты.

Его лицо — изменившееся. Мягкое — ставшее — нежным. Руки — высвободившиеся — обхватившие — её — притянувшие — к себе — на колени — и — его губы — на её виске — на скуле — на...

И — дальше. Дальше — без остановки — без пауз — без — возможности вздохнуть:

Свадьба. Весна — та, первая, единственная настоящая. Солнце — яркое, ослепительное. Она — в белом — в свадебном — тяжёлом, расшитом — и — слёзы — на щеках — от радости — только от радости — потому что — ничего, кроме радости — ещё не знала. Его рука — на её руке — дрожащая. Его лицо — взволнованное, юное, сияющее. Его голос — клятва — «пока дышу» — и — она верила. Верила — безусловно. Потому что — зачем не верить? Потому что — мир — добрый. Мир — простой. Мир — такой, каким кажется.

Год. Целый год. Дни — похожие друг на друга — и — каждый — драгоценный (она не знала тогда — не знала — что дни бывают последними — что — нельзя — тратить — но тратила — щедро,