Виновница торжества - Анастасия Чехова

пальцы нежно скользили по клитору, который уже наливался от возбуждения, пульсируя под его касаниями. Я сквозь поцелуй начала стонать, тихо, прерывисто, руки вцепились в его волосы, прижимая ближе.

— Хорошо тебе? — шептал он сквозь губы, его дыхание обжигало кожу, а глаза — голубые, полные такой нежности, что сердце сжалось.

— О… очень, — вторая рука провела по его спине, на которой красовались мои следы от ногтей — красные полосы, как воспоминание о ночи.

— Лэйн, ты бы знала, какая ты волшебная, — прошептал он, отрываясь от губ и глядя мне в глаза с такой любовью, что слёзы подступили — не от боли, а от переполняющих эмоций. — Таких, как ты, у меня ещё не было и точно не будет. Ты — моя, вся, и я хочу, чтобы ты это почувствовала... каждую секунду.

Его пальцы начали работать быстрее, массируя мою точку удовольствия внутри — два, потом три, растягивая стенки, натирая каждую чувствительную зону с такой точностью, как будто он знал моё тело лучше меня самой. Ладонь нажимала на клитор, кружа, надавливая, от чего удовольствие усиливалось волнами — жар разливался от живота по всему телу, кожа покрылась мурашками, соски торчали, умоляя о большем. Он целовал меня в шею, покусывая кожу, шепча: — Я люблю тебя, Лэйн... люблю каждую твою реакцию, каждый стон... ты такая живая под моими руками — его голос был хриплым от желания, но в нём сквозила такая забота, такая нежность, что я таяла, отдаваясь полностью.

Я чувствовала, как внутри всё сжимается сильнее — давление нарастало, пальцы входили глубже, ритмичнее, хлюпая от обилия влаги, которая уже сочилась по бёдрам.

— Дэвид... пожалуйста... не останавливайся, — стонала я, выгибаясь навстречу, ноги раздвинулись шире, тело дрожало от предвкушения. Он замедлил на миг, дразня, чтобы усилить ощущение, потом ускорился снова — большой палец тёр клитор яростно, средний и указательный массировали точку G с такой силой, что мир сузился до этого жара, до его глаз, смотрящих на меня с обожанием.

Оргазм накрыл феерично, как взрыв — тело выгнулось дугой, мышцы сжались в мощных спазмах вокруг его пальцев, волны удовольствия прокатились от кончиков пальцев до макушки, и вдруг — сквирт, горячий, обильный, брызнул по его руке, по бёдрам, по простыням, оставляя меня в шоке. Я кричала его имя — громко, отчаянно, — пока последние судороги не отпустили, оставив обессиленной, тяжело дышащей, с блаженной улыбкой на губах.

— Что... это было? Я... никогда так... — прошептала я, удивлённо глядя на него, тело ещё подрагивало от послевкусия, а он улыбнулся, целуя меня в лоб, полный гордости и любви.

— Вчера было, — он посмотрел на меня из-под лобья хитро, я покраснела, чувствуя, как щёки горят от смеси стыда и любопытства. — Беги в душ, — он сладко меня поцеловал, губы были мягкими.

Я встала еле-еле, ноги тряслись от этого экстаза — тело ещё помнило его прикосновения. Потихоньку дошла до ванной, опираясь на стену, чтобы не упасть.

Горячий душ привёл меня в чувства, вода стекала по коже, смывая вчерашний хаос, но царапины и укусы щипали, напоминая о дикой ночи. Я вышла, собралась на рабочий день, но поняла, что у меня нет с собой одежды — только платье от вчера. Зашла в спальню, нашла его на полу и натянула на себя, чувствуя, как ткань липнет к коже от воспоминаний. Спустилась вниз, где витал аромат еды.

— Дэвид, мне надо домой, у меня нет одежды, — парень в это время готовил завтрак, и запах был таким манящим, что я замерла. — Боже, как вкусно пахнет… — слюнки потекли ещё сильнее.

— Давай позавтракаем, и быстро тебя отвезу, — он повернулся ко мне и подмигнул

Дэвид был очень живым, его улыбка казалась видимой с космоса — широкая, искренняя, с ямочками на щеках. «Может, я ему вчера что-то ляпнула? Я вообще ничего не помню, боже…» — мозг напрягся, пытаясь собрать обрывки.

Я села за барную стойку и спросила парня: — Как ты узнал, что мне нужна помощь?

Дэвид в этот момент наливал ароматный кофе — чёрный, крепкий, с лёгкой пенкой.

— Так ты же сама написала мне сообщение, что тебя напрягает какой-то парень, что тебе страшно, — он подал две чашки, а я вздёрнула бровь от удивления.

«Я написала? Ничего такого не делала…» — перебирала вчерашний вечер в голове, но воспоминания ускользали, как дым.

Он подал сразу две тарелки с завтраком, и я сразу приступила к нему — омлет полетел в рот, голод был ужасный, вкусы взрывались на языке: травы, хрустящий бекон, нежный сыр.

— Ммм, Дэвид, как вкусно, — закатила глаза от удовольствия.

— Люблю готовить, — он улыбнулся мне.

— Ты где-то учился этому? — поинтересовалась я, отпивая кофе, который обжёг горло теплом.

— Отец мой готовил всегда вкусно, но больше опыта я набрался у своей бабули, — он уплетал свой же приготовленный завтрак, но парень как-то неохотно говорил об этом, взгляд ушёл в сторону.

— Прости, если я полезла не в своё дело, — опустила глаза, чувствуя неловкость.

Он взял мою руку: — Всё нормально, просто семья — это моя не любимая тема. Возможно, когда-нибудь я и расскажу, — сжал он мою руку сильнее, я кивнула головой в ответ, чувствуя, как внутри теплеет от его доверия.

Во время поездки ко мне домой я почувствовала крайнюю усталость — как будто отработала много часов без перерыва, стресс вчерашнего вечера видимо сильно меня накрыл, тело ломило, а в голове пульсировала боль, смешанная с эхом его признания.

— Я останусь дома, — повернула голову, Дэвид следил за дорогой.

— Почему? — он посмотрел на меня быстро, в глазах мелькнула тревога.

— Плохо себя чувствую, — отвернулась к окну, глядя на проносящиеся утренний город, чтобы не видеть его лица.

— Может, остаться с тобой? Или увезти к себе? У меня не так много работы, — в его голосе слышалось искреннее переживание, он взял меня за руку, пальцы нежно погладили кожу.

— Я побуду одна, не переживай. Станет сильно плохо — напишу, — его рука ласкала мою, и от этого тепла внутри кольнуло, нужна была пауза, чтобы разобраться в хаосе чувств.

Доехав до моего дома, он меня поцеловал — нежно, но с той страстью, что всегда сбивала с ног, — и мы попрощались.

— Точно дойдёшь? — крикнул он из машины, не выключая мотор.

— Да, — улыбнулась я, поспешила к себе в квартиру, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости.

Закрыв входную дверь, я облокотилась на неё и сползла вниз, на пол — слёзы потекли по щекам, тело обмякло, а в груди всё сжималось: