Виновница торжества - Анастасия Чехова

рядом, я придвинулась чуть ближе и легла ему на руку, он обнял, прижимая к себе — его тепло обволакивало, как защитный кокон, и на миг внутри все отступила, оставив только желание раствориться в этом моменте.

— Ты такой заботливый, — прошептала я, чувствуя, как слёзы подкатывают от его нежности — он здесь, со мной…

— Я бы не бросил тебя в таком состоянии, — его голос был тихий и ласковый, рука гладила спину.

— Так необычно видеть тебя таким… — я приподняла голову, чтобы увидеть его лицо, — Таким открытым, нежным, — дотронулась до его лица, его мягкая щетина даже не кололась, а просто щекотала ладонь, вызывая мурашки.

— Не все видят меня таким. Очень маленький круг, в основе я для всех строгий и требовательный начальник, — он спародировал грозное лицо смешным голосом, и я посмеялась, но внутри кольнуло: "А я вижу... но заслуживаю ли?"

— Не замечала, чтобы ты был строгим, — он опустил на меня свои карие глаза.

— Потому что ты немного была сосредоточена не на этом и не замечала, — он хитро поднял бровь, а я покраснела, вспомнив наши первые встречи, полные моего влечения.

— А кто видит тебя таким?

— Родители и ты. Мне некому больше открываться да и незачем, — я вжалась от его слов ещё сильнее, сердце сжалось от тепла и боли: "Я в этом круге... Как долго это продержится?"

— Кстати, я отменяю на завтра ужин?

— Ни в коем случае, думаю, что завтра уже будет всё нормально.

— Ты так хочешь познакомиться с ними? — он улыбнулся.

— Да, хочу узнать, кто такого заботливого мужчину вырастил, — я приподнялась и нежно прильнула к его губам, Кристиан легонько сжал мои волосы, поцелуй был таким искренним.

Мы так провели час или два, болтая обо всём: о школьной и студенческой жизни, снова затронули детство — его истории о Ирландии, как я она. Его голос убаюкивал.

— А где твои родители живут, Лэйн? — Кристиан полушепотом спросил, я поджала губы, ком встал в горле.

Я сделала паузу, собираясь с силами — эта тема всегда была болезненной, как открытая рана.

— Их... нет уже давно. С семи месяцев, — прошептала я, голос дрогнул, слёзы подкатили. — Они погибли в аварии. Я даже не помню, какими они были — только по фото и рассказам.

Кристиан сжал мою руку сильнее, его глаза потемнели от сочувствия.

— Прости... Мы можем не вспоминать…

— Все хорошо, парой надо это делать, — улыбнулась я, но внутри была грусть.

— Кто тебя растил?

— Бабушка. Мы жили в Лос-Анджелесе, она была строгой, но любящей — учила шить, готовить, быть независимой. До шестнадцати лет она была моим всем миром.

— А потом? — спросил он тихо, поглаживая мою ладонь.

— Потом её не стало — рак. Меня забрала папина сестра, она живёт здесь, в Сан-Франциско. Но большую часть я посвятила себе сама: становилась женщиной без советов, решала вопросы одна — от учёбы до первой работы. Это сделало меня сильной, но... иногда так одиноко, без семьи.

Он прижал меня ближе, поцеловал в макушку.

— Ты невероятная, Лэйн. Сильная. И теперь у тебя есть я, — его слова кольнули — тепло и боль одновременно.

Я кивнула, пряча слёзы в его плече.

Кристиан сжал меня крепче, его аромат духов и тела смешивался, давая мне вжаться в него ещё больше. Я приподнялась и посмотрела на мужчину.

Мы смотрели друг другу в глаза, и оба прильнули губами — сначала поцелуй был ласкающий, мягкий, но потом начал набирать обороты, становясь глубже, страстнее, полным той нежности, которая разливалась по венам теплом.

Не отвлекаясь от поцелуя, я начала расстёгивать пуговицы на его рубашке, параллельно нежно снимая её — ткань скользнула по его плечам, обнажая сильный торс.

Кристиан выключил светильник, и нас озарил свет яркой луны, проникающий через окно — атмосфера стала интимной, волшебной, от чего пошли мурашки по всему телу.

Мужчина положил меня на спину и нежно целовал мой подбородок, шею, параллельно сжимая мою грудь под футболкой — пальцы ласкали соски, заставляя их твердеть, и я тихо застонала, выгибаясь навстречу. Он немного отстранился, чтобы снять штаны, и вернулся ко мне, накрывшись одеялом, создавая вокруг место уединения — наш маленький мир под мягкой тканью, где только мы, дыхание и тепло тел.

Мои руки скользили по его торсу — сильному, упругому, сжимала мышцы на руках, и тихо постанывала от его поцелуев, которые оставляли влажные следы на коже. Кристиан стянул с меня шортики, и я замерла, пережив, что он потянется за футболкой и увидит следы от Дэвида — укусы, царапины, которые жгли кожу, как клеймо. Но он не стал — просто прижался пальцами к моему лону, они были горячие, нежные, вызывая пульсацию внутри, а влага начала поступать наружу, сочась от желания.

— Хочу показать, как я могу быть нежен, — приблизился и прошептал он сквозь мои губы, его горячее дыхание билось о кожу, вызывая волну возбуждения по всему телу.

Мужчина массировал аккуратно мой клитор — по каждому движению он набухал всё сильнее, пульсируя под его касаниями, увидев моё сбивчивое дыхание, Кристиан медленно вошёл в меня двумя пальцами, входя и выходя из моей уже влажной киски — движения были плавными, ласкающими, натирающими каждую чувствительную точку. Я приподнимала слегка бедра, сжимая его пальцы внутри, стонала, закатив голову назад от удовольствия.

Он вынул пальцы из меня, я прикусила губу от разочарования, но не ожидала, что он именно сейчас войдёт в меня своим широким членом — медленно, заполняя полностью, растягивая стенки до сладкой боли. В этот момент я забыла, как дышать, сжала его волосы на затылке, чувствуя, как он пульсирует внутри, идеально подходящий.

— Кристиан… — сладко простонала его имя, закатила глаза от экстаза.

Мужчина оставался неподвижным, давая мне привыкнуть, почувствовать его полностью, а потом начал двигаться — медленно, глубоко, входя и выходя, каждый толчок был полон любви, нежности, как будто он хотел слиться со мной душой и телом. Под одеялом наши тела сплетались, дыхание синхронизировалось — его руки гладили мою спину под футболкой, сжимали бёдра, губы шептали: — Ты такая красивая... моя...

Я стонала тихо, прижимаясь ближе, чувствуя, как внутри нарастает волна — его ритм ускорялся, но оставался нежным, ласкающим каждую клеточку. Но неожиданно в голове вспыхнул Дэвид: «Вот он, прижимает меня к стене, входит грубо, с страстью, что жжёт внутри, шепчет «ведьмочка»... Ммм… Нет, Лэйн, не сейчас!» — мысли мелькнули, киска сжалась ещё сильнее от этого, и я чуть не выкрикнула его имя, но успела закрыть себе рот