Тебе никто не поверит - Майарана Мистеру

В раздевальной он подал мне купальную рубашку из тонкого полотна и ушёл за ширму. Пальцы у меня не слушались. Перчатки я затолкала поглубже в рукав платья. Полумесяц обернула полотняной лентой для волос. Вышло похоже на след от ожога. Пусть будет ожог.

— Масел не нужно, — сказала я через ширму. — Никаких. У меня от них раздражение.

— Как угодно госпоже.

Когда я вышла из-за ширмы, его взгляд скользнул по моим рукам и на мгновение задержался на ленте.

— Ожог? — В голосе было ровно столько сочувствия, сколько положено. — Какая жалость. У нас, к слову, чудесно сводят следы от ожогов. Есть один состав...

— Старый. Не беспокоит.

— Как угодно госпоже, — повторил он, и я мысленно взмолилась, чтобы он не акцентировал свое внимание на этой ленте. — Малая купальня нынче свободна, — ворковал Эрри, ведя меня дальше. — Вода сегодня дивная, истопник расстарался. Прошу.

Малая купальня. С мозаичными рыбами под сводом. Именно сюда мы с Рэйндом рухнули из портала в ту бесконечную ночь. Сейчас здесь горели все лампы, вода парила, и нарядный зал выглядел другим. Я поймала себя на дикой мысли, что тот тёмный, с единственной лампой, нравился мне больше.

— Я предпочла бы просто отдохнуть...

— И отдохнёте. А я пока разомну вам ноги. После дороги первое дело. Позвольте.

Он подал руку, повёл, усадил. Я опомнилась уже на тёплой мраморной ступени, по колено в воде, а Эрри скользнул в бассейн напротив и взял мою ступню в обе ладони. Я даже не заметила, в какой момент согласилась. Он не спрашивал. Он вёл. Наверное, так он вёл сотни гостий до меня, и ни одна не вспомнила бы потом, где именно кончилась её воля и началась его работа.

Руки у него были умелые. За эти руки платили состояния, и ничего лишнего он себе не позволил ни на палец. Любая гостья этого дома была бы довольна. Я сидела на мраморной ступени, смотрела на его склонённую золотую макушку и мечтала оказаться где угодно. В шурфе с плывуном. На бдении. Дома за вышивкой. Меня трясло, и оставалось надеяться, что он спишет эту дрожь на новое близкое знакомство.

— Госпожа у нас редкая гостья, — ворковал он между двумя нажатиями. — Вторая за месяц, кого записывал лично Сайс. Обыкновенно у него магистрат да откупщики, скучные господа. И вдруг такая молодая гостья. Давно изволите знать нашего Сайса?

Вопрос лёг мягко, между делом. Оттого я и услышала его так ясно. Он не болтал. Он работал.

— Мне его рекомендовали. Не помню кто. В хороших домах много говорят о вашем заведении.

— О, это правда, — просиял Эрри и оставил тему.

Пальцы его двинулись выше, к щиколотке.

И тут полумесяц под лентой начал теплеть.

Сначала слабо, потом ощутимо, потом почти горячо, в такт моей панике, которая рвалась наружу, сколько бы я ни держала лицо. Я знала это тепло. В переулке оно кончилось порталом и двумя мёртвыми стражниками.

Ты очень громко боишься, маленькая леди.

Я досчитала до десяти и открыла рот, чтобы сослаться на головную боль.

Дверь купальни распахнулась от удара.

Она грохнула о стену так, что по воде пошла рябь. На пороге, в перепачканной углём рубахе, с закатанными рукавами и бронзой на запястье, стоял Рэйнд.

Таким я его ещё не видела. Ни на мосту, ни в переулке. Лицо у него было спокойное. Совершенно, страшно спокойное. Вода вокруг моих ног остыла за один вдох, и от дальнего бортика по ней пополз густой белый пар.

Эрри поднял голову. Мгновение он просто смотрел, не веря. Истопники не входят в купальни при гостях. Истопники не хлопают дверьми. Истопников с гостевой половины гоняют тряпками. Изумление на его красивом лице сменилось возмущением, он набрал воздуха для отповеди зарвавшемуся рабу.

Не успел.

— Руки, — тихо сказал Рэйнд. В тишине купальни это прозвучало убийственно. — Убрал. Быстро.

Пальцы Эрри разжались сами. Моя ступня выскользнула.

— Ты, уголь, да как ты смеешь...

— Ещё раз протянешь свои руки к ней, — Рэйнд шагнул от двери, и лампы по стенам притухли. Все, разом, — я сварю тебя в этой воде.

Глава 14

Первой мыслью было бежать, чтобы не свариться вместе с Эрри.

Я рванулась к бортику.

Мокрая рубашка тянула вниз, мраморная ступень скользила под ладонью, и выбраться я не успела. Эрри одним рывком выбросил себя из воды. Красиво, сильно, одним слитным движением, и пошёл на Рэйнда, на ходу сжимая кулаки.

Я замерла.

Драки не будет. Это я понимала так ясно, как не понимала, кажется, ничего в жизни. Будет один короткий звук, и самый дорогой раб этого дома ляжет на мозаичный пол рядом со своей красотой. А потом будет труп, дознание и конец всему.

— Он нужен мне живым!

Крик ударился о своды и заметался между рыбами.

Рэйнд взглянул на меня. Чёрными глазами, без всякой маскировки, и в этих глазах ничего нельзя было прочесть. Потом кулак Эрри пошёл вперёд, и Рэйнд поймал его в ладонь. Просто поймал, словно брошенное яблоко. Развернулся, заломил красавцу руку за спину и выволок его в коридор. Дверь закрылась.

Я сидела в остывшей воде и слушала.

Глухой удар. Ещё один. Стон, короткий, сдавленный. Снова удар. Я порывалась встать, и не вставала, и снова порывалась. Вмешаться? Как? Кричать? Кому? Я вцепилась в мраморный бортик и считала, как когда-то у дверей Тома. На счёте сорок всё стихло.

Стало очень тихо. Только вода капала где-то за стеной, размеренно, по одной капле.

Дверь открылась. Рэйнд вернулся один, на ходу опуская закатанный рукав. Дышал он ровно. Костяшки на его правой руке были сбиты, и он рассматривал их с лёгким недоумением, словно забыл, что такое бывает.

— Красивый мальчик жив, — сообщил он. — Полежит и встанет. Но время с ним ты больше проводить не будешь. Даже не думай.

Я открыла рот. Закрыла. Слов не нашлось ни одного, ни на каком языке. Он избил человека за то, что тот делал свою работу, вернулся и отчитал меня. Меня. И стоял теперь у бортика, спокойный, со сбитыми костяшками, и ждал, судя по всему, что я соглашусь.

— Он расскажет, — выговорила я наконец. — Хозяевам. Страже. Он...

— Не расскажет.