Тебе никто не поверит - Майарана Мистеру

— Он видел ваши глаза.

— Ничего он не видел. — Это было сказано так спокойно, что переспрашивать расхотелось. — Поверь.

Я решила поверить. Выбора всё равно не было.

— Где Сайс?

— Занят. — Он чуть наклонил голову. — Но я отвечу на все твои вопросы вместо него.

Я замялась. На секунду, не больше.

— На все?

Он кивнул, насмешливо улыбаясь, и я задала первый вопрос, который пришёл в голову.

— Что такое слеза Истока?

Бровь у него поползла вверх. Медленно, с искренним интересом.

— Вот как, — сказал он. — Этот камень был редкостью ещё в моё время. Я не думал, что теперь о нём вообще кто-то помнит.

— И всё же.

— Слеза Истока — источник серой магии. — Он говорил спокойно, буднично, как Иглик говорил о пробах. — Ни светлой, ни тёмной. Нейтральной. Сила без цвета и без хозяина. Такой камень не выбирает, кому служить. Его поиски занимали десятилетия, и находки больше походили на удачу, чем на труд. — Он прищурился. — Где ты о нём услышала?

— Что он даёт?

Отвечать вопросом на вопрос было невежливо. Но мне, захваченной его знаниями, было всё равно.

Рэйнд протянул руку. Я не успела отстраниться, и его пальцы аккуратно убрали мне за ухо выбившуюся мокрую прядь. Прикосновение было коротким, почти невесомым, и кожу под ним обдало теплом.

— Силу, — сказал он. — Чем больше камней, тем больше силы. Но взять её может не всякий.

— Мне говорили, из этого камня строили первые храмы. — Я следила за его лицом. — И первые тюрьмы. Те, что держат вечно.

Пауза вышла короткой. На один удар сердца, не больше. Но она была.

— Тебе хорошо рассказывали, — ровно сказал Рэйнд и тему не продолжил.

— А кто может? Взять силу.

— Я могу. — Это прозвучало без хвастовства, как прозвучало бы «я умею читать». — Вообще же камень предназначался магам. Ценнейший ресурс. Один такой камешек, маленькая злодейка, сделал бы тебя очень богатой женщиной.

Один камешек. Я сидела по колено в остывшей воде и очень старалась держать лицо. У меня в северной стене спали залежи этих камешков. Целая жила в две ладони шириной, уходящая в глубину, куда не заглядывал ещё никто.

— А как их продавали? Раньше, в ваше время.

— Торговцы артефактов. — Он пожал плечом. — Была такая гильдия. Они умели вплавлять слезу в вещицы. Амулеты, клинки, светильники, что закажут. Хорошее было ремесло. — Чёрные глаза сузились. — Почему ты спрашиваешь о нём с таким лицом?

Я выдохнула. Медленно, до конца.

— У меня есть эти слёзы. Много.

— Этого не может быть.

— Может. — Я пожала плечами точно так же, как он минуту назад. — А теперь мне нужны деньги.

Он смотрел на меня долго. Насмешка ушла из его лица, осталось что-то внимательное и цепкое, и под этим взглядом хотелось поправить ленту на предплечье.

— Я куплю, — сказал он. — Столько, сколько ты сможешь продать.

Я не удержалась и нервно рассмеялась.

— Вряд ли у истопника найдётся столько денег.

Он хмыкнул.

А потом за его спиной треснуло пространство.

Чёрная дуга развернулась прямо посреди купальни, между лампой и бортиком. Рэйнд поднялся с корточек, шагнул в темноту и исчез. Я не успела даже испугаться. Через несколько мгновений темнота выпустила его обратно, и в руке он держал небольшой кожаный мешочек, в котором глухо звякнуло.

— Держи.

Мешочек оттянул мне ладони. Я потянула шнурок, заглянула внутрь.

Золото. Чистейшее, старое, тяжёлое золото, монеты незнакомой чеканки, и столько, что у меня перехватило дыхание. Тайник за каминным экраном показался мне вдруг детской копилкой.

— Откуда?

— Маленькая злодейка. — Он усмехнулся. — Перед тобой древний повелитель. У меня этого добра полные хранилища. Четыреста лет никто не тратил.

Я сидела с мешком золота в руках, в мокрой купальной рубашке, посреди чужого заведения, и пыталась собрать мысли в подобие порядка. Мысли не собирались.

— Уговор такой, — сказал Рэйнд. — Золото забираешь сейчас. Камни привезёшь, когда сможешь. Сколько сможешь.

— Как? Сюда с камнями не наездишься.

— Через Сайса. Малыми партиями, при твоих визитах. — Он сказал это так, словно всё давно решил. Наверное, и правда решил, пока я разглядывала монеты. — Дальше моя забота.

— Вы даже не спросите, когда. И сколько.

— Не спрошу.

— Почему?

Он наклонился ближе. Совсем близко, так, что я увидела в чёрных глазах своё отражение, маленькое и мокрое.

— Потому что тебе жизни не хватит, чтобы от меня скрыться, — сказал он тихо. — Я найду тебя где угодно. Даже после смерти найду.

По спине у меня поползли мурашки. Медленные, ледяные, от затылка до поясницы. В его голосе не было угрозы. В том и беда. Угрозу я бы выдержала легче.

Я сглотнула и заставила себя не отвести взгляда.

— Кстати, о смерти. — Голос почти не дрогнул. — Поговаривают, ты готовишься напасть на императора.

— Если бы я хотел убить вашего императора, — скучающе сказал он, — я бы давно это сделал.

— Ты не понял. — Я качнула головой. — Покушение будет. Его убьют. Люди, не ты. А смерть повесят на тебя. На тебя и на твой народ. Город уже готовят к этому. По рынкам ходит слух, слово в слово одинаковый, про чёрную тень над дворцом и про то, что помазаннику отмерено. Когда императора найдут мёртвым, никто не станет разбираться. Виновный назначен четыреста лет назад.

Рэйнд молчал.

Насмешка сошла с его лица вся, без остатка. Он смотрел куда-то сквозь меня, сквозь мозаичных рыб, и о чём он думал, я не знала и знать не могла. Про «его народ» я сказала наугад, повторив слова с рынка, и только теперь, глядя на его лицо, поняла, что попала во что-то очень старое и очень больное. Я ждала. Он молчал.

Так ничего и не ответив, он поднялся и подал мне руку, помогая выбраться из воды.

Одевалась я в раздевальной одна, торопливо, путаясь в шнуровке. Мешочек с золотом лёг на дно корзины, под платок.

Коридоры на обратном пути стояли пустыми. Только у поворота к гостевой половине одна дверь была прикрыта неплотно, и за ней стояла