Кровавая алхимия: тайна Золотого города - Лисса Мун

— Хочу сыграть на органе, — ошарашила Эба вместо приветствия, когда он налетел сзади и чуть не сшиб меня. Ноги в трикотажных лосинах медленно но верно превращались в сосульки-ходульки и держали плохо. — А потом вернусь.

— Проверим камеры, выйдет ли твоя подружка. А точнее, проследим, где она выйдет, — кивнул Эб, будто согласился с моим решением, и приобнял за плечи.

Мы переночевали в голубятне, которая служила наблюдательным пунктом. Когда я впервые попала сюда в своей человеческой жизни, думала, что вампиры хуже сорок, тащили в свое гнездо всякий хлам. Но Эб объяснил назначение экранов и компьютеров. Все они ловили сигналы: со спутников, запуск которых контролировал сам Руслан; и с незаметных камер, которые крепились в кронах деревьев и в щелях зданий. А ближе к следующему полудню Эб выволок меня на прогулку, накинув на плечи цветастый павлопосадский платок, случайно обнаружившийся в серверной. Мы сидели в пустом заснеженном парке на скамейке. В животе периодически урчало, от чего хотелось перекусить. А точнее, перекусать всех прохожих. Но их, как на зло, не было.

— Нет у меня никакого дара. — Меня потряхивало толи от холода, то ли от разочарования. — Ты ошибся, Эб. Все вы ошиблись.

— Нет, Лиз, — немного печально произнес Эб. Он протянул последнюю букву, заглушая, словно звал свою бывшую подружку, а я вдруг превратилась в рыжую хищницу. — Ты запуталась. Не отличаешь свои чувства от ее. Воспоминания Ирис перемешались с твоими. Ты уже не та, что раньше.

— С этим не поспоришь. Я постоянно хочу крови, и вовсе не раз в месяц, как положено вампиру. Это особенность Ирис?

— Нет. Это косяк Натанга или его кормушки, за которой таскается Невидимый Дух.

— У меня есть личность, и она никуда не делась. И не превратилась в другую личность, несмотря на приобретенные особенности организма. Изменилась моя жизнь, я учусь, вырабатываю новые привычки. Но я — это я! Лиза Рыжова! Ясно?

— Да. Тело твое. Но душа, искра внутри него — поменялась, — настаивал Эб.

— Нет же! — взвизгнула я в бешенстве. Ну почему он меня не слышит?! Неужели все мужчины глухие? Сначала Русланчик, теперь этот… А бывшая подруга? Та вообще надо мной поиздевалась и бросила! Все вокруг глухие! — Я не чувствую в себе пришельца, подселенца — зови как хочешь! Я не одержима чужим духом, у меня нет провалов в памяти.

— Нет, все чуточку иначе. Никакой одержимости. — Он замолчал, подбирая более доходчивые объяснения.

— Тебе кажется, что проще убедить меня в невозможном, чем признать, что восточная группа вместе с тобой ошиблась?

— Вампиров не существует, а охотники — детские сказки? — парировал Эб.

— Вампиры — точно не такие кровожадные милашки, какими я их себе представляла. А охотники — мерзкие зазнайки и выскочки — тут все сходится. Алиса — самая противная из них, пусть и самоучка.

— Идем, я тебе покажу. — Эб дернул меня за руки и подскочил, как заправский танцор акробатического рок-н-ролла. Я отпружинила следом, тут же оказавшись на ногах, словно моим телом полностью завладел партнер, а не дохлая вампирша Ирис.

Мы мчались по заснеженному парку Победы, утопали в сугробах на горбатом мостике через безымянное озеро, срывались с обледенелых ступеней, что вели к Вечному огню. Снег крупными хлопьями летел в лицо, путался в ресницах, щекотал ноздри на редких вдохах. Настоящая зима случалась в Калининграде нечасто и обычно в январе. В этом году все происходило иначе, будто вместе с моим телом действительно изменился весь мир.

Но я внутри все еще прежняя, так ведь?

Улицы мелькали грязноватой кашицей между трамвайных путей, пока не вывели нас к Литовскому валу. Усталость в ногах практически не замечалась, только легкое покалывание на прохладной коже, словно снежинки давно пробрались под одежду, чтобы согреться и превратиться в кристальные капли. Но замедленный ритм сердца остудил ткани, сравнял температуру с окружающей средой. Я и раньше не особо боялась холода, но не оттого, что не чувствовала, а потому что научилась не обращать внимание.

Папа всегда говорил, что закаляться — полезно. Он возил меня зимой к побережью — купаться. Сначала тело обжигало прибоем, казалось, что кровь внутри закипала и одновременно застывала колючими кристалликами, разрывая живые клетки. А затем появлялась невероятная легкость, будто сила северных волн впитывалась в меня вместе со слабосоленой водой Балтийского моря. Похожее ощущение появлялось после очередной порции крови, той, что приносил Русланчик.

Взобравшись на вершину земляного вала, Эб галантно подал мне руку. Не ожидая подвоха, я вложила пальчики в его ладонь. А он вдруг крутанул меня юлой и крепко обхватил за талию, прижавшись к спине, положил острый подбородок на мое плечо и промурлыкал в самое ухо:

— Смотри внимательно.

— Ты был чемпионом в спортивных танцах? — невпопад буркнула я и уставилась на крышу круглой оборонительной башни Дона из красного кирпича, где теперь действовал музей янтаря. И на что там смотреть? Неужто в толстые стены замурованы древние вампиры?

— Был, в пятидесятых. Думала, в нашей группе совсем дегенераты?

— Вообще об этом не думала, — выдала как на духу, пораженная то ли шуткой, то ли серьезным признанием. — Расскажешь, как обратился, чемпион?

— Не отвлекайся. Здесь хорошо видно людей. Активный перекресток. За день проходит куча народу. Обязательно попадется кто-то укушенный.

— И для чего они нам?

— Ты слишком долго просидела взаперти. Стоило научиться добывать себе пищу.

— Меня не спросили!

— Прости. Я виноват, что позволил Натангу забрать тебя из штаб-квартиры. Но я исправлюсь теперь. — Его руки неожиданно переместились чуть выше и чуть ниже, будто несмело гладили мой живот. А прохладная щека привалилась к моей. И не успела я возразить против неуместной ласки, как Эб встрепенулся. — Вон там, на дорожке вдоль пруда! Женщина, за которой плетется пес.

Ничего необычного!

Я раздраженно стряхнула с талии руки Эба и натужно вгляделась вдаль, за музейный комплекс. Потянула носом стылый воздух и распознала молочные сосиски в пакете-майке, подвявшую брокколи и тепличную клубнику в пластиковом контейнере. Рыжая собачья морда явно рассчитывала на мясной деликатес, ведь втайне захлебывалась слюной, что старалась никак не демонстрировать. Поэтому она периодически нализывала себе бока, чтобы избавиться от излишков. Пахло мокрой шерстью и гвоздикой. А от женщины ветер приносил аромат ванили и теплого молока, мятных пряников и порошка какао.

— Она работает в кондитерской за углом. Эка невидаль, — проворчала, окончательно выходя из себя. — При чем тут Ирис? Она тоже была пекухой?

— Смотри внутрь нее, Лиз. Будто можешь разглядеть сквозь одежду и плоть каждую вену, каждую артерию,