Кровавая алхимия: тайна Золотого города - Лисса Мун

дыхание, а Тристан прижался сухими губами к моей щеке и медленно передвинулся к уголку рта. Тогда я в помутнении рассудка повернула голову, чтобы хотя бы на мгновение поймать мимолетный поцелуй, почувствовать вкус переспелых кровавых ягод — хотелось сдаться в плен и целоваться до изнеможения, до дрожи в коленках, до распухших губ, но хомяк под волосами заскреб когтистой лапкой. Я отшатнулась в сторону и уперлась руками в крепкую грудь вампира.

— Твоя магия больше не действует, — соврала я. — Отпусти!

— Ты права, — с хрипотцой в голосе проговорил Тристан. — Ненавижу того монстра, который сидит во мне. Несмотря на то, что я давно обуздал его.

Я подавилась воздухом и неожиданно для самой себя выдала:

— Думаю, ты нравишься мне весь целиком.

Ведь только что злилась на него! Но признаться прямо побоялась.

Да, снова боялась! Снова не доверяла!

— Нравлюсь? — Он удивленно приподнял одну бровь, затем к ней присоединилась вторая. — Называй вещи своими именами, Алис-с-с-с-са, — попросил он, в своей излюбленной манере протянув мое имя, и я решилась, а он продолжал бормотать: — Тебя просто влечет ко мне чисто физически.

— Люблю тебя… — пискнула одновременно с его приземленными догадками.

Ой, дура! Совсем с катушек слетела.

Образовалась странная тишина. Брови Тристана сдвинулись к середине, заложив симпатичную складочку на переносице, до которой тут же захотелось дотронуться. А несносный вампир тяжело вздохнул и продолжил, глядя в пространство перед собой, будто не услышал моих слов:

— Но в последнее время со мной что-то не так. Знаешь, мне кажется, я умираю. Вампиры отнюдь не бессмертны. Мы живем, хоть и не так, как обычные люди. Наше существование растянуто на века, но сердце все же бьется раз в пять-десять минут. А вот мысль бежит куда быстрее, заряженная кровавой алхимией.

— Ну теперь-то томатной, — буркнула я, чтобы скрыть неловкость. — Томатной алхимией.

Руслан и Лилия поставят растительный заменитель на поток и подчинят вампиров томатной алхимии и своей воле.

— Я начал забывать некоторые вещи, — поделился Тристан с замиранием, словно случилось нечто ужасное и непоправимое.

— Так уж устроены люди. Забывают или самое ненужное, или самое важное для кого-то, но абсолютно бесполезное для себя, или самое противное, что ранит… — заумно ввернула я, желая провалиться сквозь бетонный пол тоннеля. — Разум стирает ластиком все лишнее. А душа и тело помнят и ноют, но мы уже не знаем от чего. Скорее бы забыть, что я ляпнула… И будет попроще. Снова смогу смотреть тебе в глаза. И злиться на те гадости, которые ты вытворяешь…

И тут он уставился мне в лицо так пристально, будто хотел именно сейчас проверить, насколько быстро ко мне придет забвение. Резко схватил за руку и прижал мою вспотевшую ладошку к своей груди.

— Прислушайся. Просто послушай. Тук, — вторил он мощному толчку сердца под ребрами. — И снова, тук! А когда ты так близко, еще и разгоняется… Слышишь?

Сглотнула, пытаясь хоть как-то смочить вмиг пересохшее горло, и нервно облизала губы. Я слышала. Ощущала подушечками пальцев. Ловила лихорадочный блеск в его зрачках. И молчала. Что еще я могла сказать человеку, у которого так гулко билось сердце? Особенно рядом со мной…

— Нам надо попрощаться… — ошарашил Тристан.

И я перебила, ведь мое собственное сердце подскочило к горлу и будто рухнуло с обрыва.

Прощаться? Уже?

— Тогда зачем? Зачем ты меня подкараулил? — разозлилась на саму себя, на желания, с которыми приходилось бороться в присутствии Тристана.

— Чтобы ты запомнила обо мне что-то хорошее, — его голос сорвался.

— А не все ли равно? — расходилась я. — Хватит издеваться надо мной, Тристан! Рядом с тобой путаются мысли, вкусы, запахи, приоритеты, будто на тебе надет артефакт намного мощнее моего. Я врала подруге ради тебя, и потеряла ее! А ты просто развлекался с наивной девчонкой, хотел сожрать, но сдерживался. Проверял силу воли? Проиграл спор брату, потому что тот тоже использовал меня? А потом ты меня прогнал. Велел держаться подальше. И снова явился дразнить меня. Ты поганец, каких поискать!

Стало так обидно и противно, что руки сжались в кулаки, зубы заскрипели друг о друга.

— Винишь меня во всех своих неприятностях? — осуждающе вздохнул Тристан.

— Да!

Мне захотелось сорваться с места и ехать к родителям на побережье.

Двух выходных слишком мало, чтобы оправиться от потрясения и изменений в жизни, карьере, окружении. Вернусь, когда все закончится. Или не вернусь никогда.

— Решила сбежать? — Тристан будто прочитал мои мысли.

— Судишь по себе?

— Ты права, порой я забываюсь, — грустно вымолвил он. — Сначала ты разбудила во мне жажду, какой я не испытывал прежде. Потом искру, которая жгла изнутри и толкала на безрассудства. Теперь нам надо попрощаться навсегда, и мои действия расходятся со словами. Я не знаю, что в таких случаях говорят люди.

— Отпусти и забудь? — сморозила я.

— Не забывай, — возразил он. — Помни, что жизнь никого не ждет, даже таких созданий, как я. Твое открытие так или иначе будет спасать людей. А потому, никогда ни о чем не жалей. И всегда делай только то, что любишь. Остальное не имеет значения. — Тристан помолчал и вздохнул совсем по-человечески. — Кажется, теперь правильно.

— Где Николай? — спросила я невпопад.

Слова Тристана отзывались внутри глухой болью и непонятной тревогой. Будто на этот раз он действительно прощался, и мы никогда больше не пересечемся случайно, как получилось сейчас. Он не сорвет с моих губ глупый мимолетный поцелуй. А я не буду больше утихомиривать разбушевавшееся сердце доводами разума.

— Он предупредит Эдиту, пока я с тобой, — нехотя выдал Тристан. — К логову твоего брата — сюда.

Мы шли в гробовом молчании, вдалеке капала вода. Я, конечно, смекнула, что он снова ловко заговаривал мне зубы. Мужчины не хотели показывать дорогу к Золотому городу, ведь сразу заметили, что я за ними увязалась. Тристан пустил в ход свое очарование и спровадил меня… в погреб. Я протиснулась в лаз, больше похожий на бойницу, а вампир просто растворился в темноте.

Хотелось разрыдаться, но я одернула себя и занялась исследованиями.

— Разве не этого я хотела в первую очередь? — обратилась к хомяку, ссаживая его на стол рядом с дневниками Эдиты. — Лучше бы я не слышала, как бьется его сердце! Было бы легче забыть поганца!

Лиза: улицы Калининграда

Вьюжило.

Эб подобрал меня на углу улицы, когда я, не разбирая дороги, ковыляла прочь от территории охотников. Так и не поняла, было ли то место тюрьмой или милым приютом для потерянных кровопийц, и стоило ли убегать. Вспоминала, как рыдала, прижимаясь к бронированному стеклу, как ерзала в подвале на жесткой