Кровавая алхимия: тайна Золотого города - Лисса Мун

чуть приоткрылись навстречу, и я смял их голодным поцелуем. Она слизнула капельку ягодного морса с уголка моего рта, разбавив вкус нашей близости. А я так соскучился, что ее простая ласка запустила в крови цепную реакцию. Мышцы налились приятной истомой, я глухо зарычал. Показалось, что снаружи вторили собаки. Тогда Северина выпуталась из моих рук и непреклонно скомандовала:

— Ложись сейчас же.

— Боюсь, что теперь это невозможно, — воспротивился я и попытался снова обхватить ее тонкую талию.

Северина дернулась в сторону окна, потрясла головой, будто прогоняла непрошенные мысли, неожиданно скинула мягкие сапожки и запрыгнула с ногами на кровать. Стянула серое в рубчик платье, каких не носила прежде и медленно провела кончиками пальцев по краю тонкого кружевного бюстгалтера.

— Понял, не дурак, — прохрипел я и тут же улегся к ее ногам.

Из груди со свистом вырвался воздух, плоть затвердела сильнее. А Северина игриво лизнула мне шею и медленно спустилась ниже, избавила от лишней одежды. И я утонул в ее нежных ласках.

Она дразнила меня и никуда не торопилась. Ее соски проглядывали через узор на тонкой ткани, раззадоривая мой аппетит. Северина нарочно не снимала белье. А я принял правила игры и лежал смирно, боролся с желанием перекинуть ее на спину и вжать всем своим весом в мягкий матрас.

А Северина будто почувствовала момент, когда я готов был сорваться, и скользнула вверх, прикусив мне плечо около ключицы. Горячие бедра накрыли напряженный пах и взяли ритм, уносящий вихрем к снежным тучам, где гулял порывистый ветер и выбивал слезу; где перехватывало дыхание, и звуки, слетающие с губ, терялись в свистящих потоках стихии; где жесткие снежинки впивались в кожу, как ноготки любимой; где ни мысли, ни слова не имели значения. Именно там рождалась квинтэссенция наших душ. В единении тел, в общем стоне, в одном на двоих биении сердца. В темных клубах туч, которые все сгущались, накапливалась необъятная масса. А затем что-то лопнуло, обрушив на землю головокружительный танец снежинок. По телу растеклась удивительная легкость, будто все сложности разрешились в одну секунду.

— И ни капельки она не права, — выдохнул я, когда любимая застыла в изнеможении, распластавшись на моей груди. — Нет никакой ошибки. Меня бы не влекло к тебе с такой силой, а ты и не посмотрела бы в мою сторону, будь мы совсем несовместимы.

— Т-ш-ш-ш. — Северина прижала тонкий пальчик к моим губам. — Давай просто насладимся моментом.

— Ты не случайно спасла меня в ту ночь. Рядом со мной ты перестаешь быть кровожадным монстром, вампирицей Севериной Кос. Ты становишься нежной и любящей девушкой.

— Но прошлое никуда не исчезает.

— И не надо. Только такое прошлое привело тебя ко мне в ту ночь. Только оно спасло меня.

Алиса: подземные коридоры

Все присутствующие делали вид, будто очень заняты, а я и вовсе превратилась в Невидимого Духа, ведь мой вопрос остался без ответа. Николай, молча наблюдавший перепалку из темного угла зала, неспешно размялся и кивнул Тристану на выход. Вампир крепко сжал зубы, бросил на меня мимолетный взгляд и поплелся в коридор. А я так и стояла, где оставили.

И что дальше? У меня не было союзников в поганом логове, где вампиры и охотники превратились в единое чудовище, желающее поглотить всех, кто встанет на его пути. Или Тристан все-таки помогал? Он ведь освободил Лизу. Или я что-то не так поняла.

Ноги сорвались с места быстрее, чем я успела сообразить, что творила.

— Я пойду с тобой! Разыщу Радомира, пока ты ищешь свою Самиру.

Понятия не имела, кто эта женщина, но почему-то, при упоминании ее имени, я переставала дышать. Тогда подскочившее к горлу сердце опускалось на место, но продолжало неприятно ныть.

Тристан остановился в противоположном конце длинного коридора, замешкался.

— Радомир встречался с Белоусовой, чтобы сюда пробраться, — бросил он через плечо. — Можешь вернуться и расспросить ее.

— Ты подговорил его, — тихо выплюнула в спину Тристану. — Он передал Лильке образец заменителя. А убеждал меня, что надо доверять миру, людям, ему самому…

Жалобный всхлип получился сам собой. Химичок выбрался из-под волос и принялся слизывать непрошенную влагу.

— Я не плачу, еще чего! — выдавила, сцепив зубы, задрала нос повыше и ринулась за мужчинами.

Нет-нет, с ними не пойду! Ни за что на свете! Я пойду одна. По пятам. И в случае чего, натравлю на них хомяка-бухгальера. А потому что нечего воровать чужие открытия!

А вообще, мне стоило вернуться в лабораторию знакомой дорогой, по улице. Ведь пробирка с кровью Радомира перекочевала ко мне в карман джинсов. Все элементы для исследования собраны. И гонять престарелых мужчин по подземельям — дело не первой важности. К тому же, Мецтли осталась одна в стане охотников.

И своих сородичей! Не пропадет.

Мне вдруг вспомнились те слова, что и Тристан говорил мне про доверие. Тогда они ранили, причиняли боль, но лишь оттого, что содержали правду, которую я старательно не замечала. Я действительно не доверяла миру. Не доверяла людям вокруг. Не доверяла никому и ничему. Да и как я могла довериться, если научилась настороженно следить за всеми? А еще логически рассуждала над любым действием.

Ведь меня предал собственный отец.

Новорожденную дочь.

Только что явившуюся на свет в жестокую реальность.

И какими бы благими ни были его намерения, но тот маленький комочек явно нуждался в защите и покровительстве, а не в алхимическом ритуале. И пусть отец спасал своего племянника, никогда не рассказывал о содеянном, но точно чувствовал вину. Вместе с ним чувствовала и я. И боялась где-то в далеких дебрях подсознания, что нечто подобное может повториться. А значит, мне надо быть начеку!

Ну а теперь меня обманул и недавно обретенный брат.

Но не только у меня глубоко внутри сидели страхи, повелевающие инстинктами, эмоциями и чувствами без моего ведома. Острые шипы торчали из раненной души Тристана.

— Ты боишься, что тебя кто-то по-настоящему полюбит! Потому что не веришь, что тебя действительно можно любить, — прошелестела с надрывом, сглотнув болезненный ком в горле. — Даже не представляешь, как это возможно! Ведь не любишь себя сам. До конца. Искренне. И убегаешь, отталкиваешь, чтобы тоже не напороться снова…

Глаза привыкли к темноте, и я не использовала для подсветки смартфон. Двигалась по подземелью, утопая в своих мыслях, и не заметила, как Тристан подкараулил за поворотом. Не выскочил из-за угла, а мягко притянул к себе сбоку, когда я шагала мимо.

Аромат вишни, по которому я соскучилась, принял в свои объятия, обволакивая, дурманя. И я замерла, затаив