Ну какой же ты мерзавец! - Арина Арская

— Демьян, — шепчу я, и голос мой идёт крупной дрожью. — Что ты творишь?.

Он вновь делает глубокий вдох и выдох, и он обжигает линию моего уха, и я невольно вздрагиваю всем телом

— А я так не хочу, — хрипло и сдавленно говорит он, будто он выталкивает слова сквозь боль. — Не хочу, — повторяет по слогам

Я замираю

Он отодвигается ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза

— И ты, правда, считаешь меня совсем уж чудовищем, — его голос срывается на шёпот, — если решила, что я могу силой тебя взять?

Я в ответ могу лишь сглотнуть. Да, считаю

Смотрю перед собой невидящим взглядом: на полки с коробками

— Да, — говорит он на выдохе. — В лицо плевал. Пощёчины давал. Обзывал. За волосы дёргал, — перечисляет он свои школьные грехи передо мной, и от этого перечисления мне становится душно. — Но никогда ведь юбки твои не задирал. Силой не забирал твои поцелуи, — продолжает шептать. — Хотел, но не делал

Он резко отстраняется, но его ладони всё ещё на моей шее

— И если тогда я этого не делал, — он мрачно прищуривается, вглядываясь в мои глаза, — то я сейчас не стану

— А, по-моему, — шепчу я и сглатываю вязкую слюну, — это было бы в твоём стиле. — Разве нет?

Зачем я его опять провоцирую? Зачем словами удерживаю его возле себя? Что же я за дура такая?!

— Нет, не в моём стиле, — Демьян качает головой. — Ты меня совсем не знаешь и не понимаешь

— Не понимаю, — честно признаюсь я

— А ты, что, хотела бы понять? — Демьян хмыкает

— А ты бы хотел, чтобы я тебя поняла?

Глава 49. Очень впечатлилась

Демьян хмурится. Уголки его губ дёргаются в горькой, разочарованной усмешке:

— Ну… давай попробуй понять, — говорит он и снова приближает ко мне своё лицо. — Я могу поставить тебя на колени, но не для того, чтобы ты мне в слезах и соплях отсосала, — он жестоко улыбается, и от этой улыбки по моей спине пробегает холод. — Вот этого я от тебя никогда не хотел, Горошкина.

Его разочарованный и почти брезгливый. взгляд скользит по моему лицу. Через секунду он вновь всматривается в глаза

— А чего ты от меня хотел? — шепчу я

Я растерянно опускаю руки вниз и потираю запястья. Мои ладони оказываются в опасной близости от его ширинки. Демьян замечает это. Его взгляд на секунду падает вниз, а потом он клонит голову немного набок

— Чего бы я хотел? — переспрашивает он, будто не понял вопроса, а потом поясняет, и голос его становится тише, интимнее: — Ты должна сама хотеть того, чтобы я тебя целовал. Ты должна сама хотеть того, чтобы я тебя трогал. Ты сама должна хотеть меня касаться и стоять передо мной на коленях. Сама должна хотеть открыть рот для меня

Он м едленно и нехотя убирает руки с моей шеи. Пальцы его последний раз коротко и почти невесомо касаются моей кожи, а потом он прячет ладони в карманы брюк

— Ты должна сама всего этого хотеть, — он пожимает плечами и отступает от меня на шаг. — Но это невозможно, — вздыхает. — И мне пора это признать. И я признаю

После он напряжённо, на пятках, разворачивается и делает шаг к двери

Я стою, прижавшись спиной к холодной полке стеллажа, и шокированно провожаю его взглядом: седые волосы на затылке, идеально отглаженная белая рубашка, которая натягивается на плечах

Я растеряна

И, можно сказать, даже разочарована тем, что ситуация вышла из-под моего контроля

— Только вот не надо сейчас играть в мужское благородство, — выплёвываю я ему в спину

Демьян замирает у двери. Не оборачивается. Только голову чуть поворачивает, и я вижу его профиль: резкий, хищный, с острым кадыком

— Я говорю как есть, — его голос звучит ровно, почти скучающе. — Мне неинтересно насиловать тебя

Пауза

Затем он всё же оглядывается на секунду,и я вижу его глаза. В них нет ни ярости, ни бешенства. Всё это исчезло, и теперь он опять смотрит на меня со скучающим цинизмом

— Конечно, — он прищуривается, — я люблю доминировать над женщинами,. но это же другое. Ты же взрослая девочка, должна чуять разницу

Он нервно и резко поправляет ворот рубашки

— Я тебе не нравлюсь, — продолжает он. — Ты меня не хочешь. Ты не играешь сейчас в скромную недотрогу, у которой трусики мокрые. Они сухие и будут сухими. Даже намёка не было, что у тебя там что-то на меня зашевелилось. Ты просто злая, психованная и обиженная баба.

Я не моргаю и не верю своим ушам. Я ждала того, что Демьян вновь оправдает мою ненависть и углубит её.

— И так я не хочу, — повторяет он

Выходит из архива

Я остаюсь одна среди полок и коробок в тишине, которую нарушает только моё сбитое шумное дыхание

Я неосознанно выхожу за Демьяном. У двери к стене спиной привалился Митяй

— Ты что, тут нагло и бессовестно подслушивал? — Демьян вскидывает бровь

— Я был готов в любую секунду спасать твою жопу, — добродушно сообщает он. — У меня даже шокер с собой

— Брешешь, — Демьян кривится

Митяй достает из кармана брюк портативный электрошокер. Матовый черный пластик, два металлических электрода на торце, маленький ползунковый переключатель сбоку.

— Он всегда со мной, — Митяй щёлкает переключателем и не мигая смотрит на Демьяна. Между электродами с треском проскакивает синеватая искра. — Даже на себе испытал.

— Тоже мне спасатель нашёлся, — Демьян фыркает и вальяжно шагает мимо

Я смотрю в его широкую, напряжённую спину и не могу поверить, что он просто зло и страшно подышал мне в ухо, а сейчас спокойно уходит

Я ведь была абсолютно, стопроцентно уверена, что сегодня в архиве произойдёт страшная мужская жестокость, после которой женщины теряют душу. Теряют веру в светлое и доброе. Ломаются

Но Демьян не сломал меня

Он остановился

— Вернись к работе, — бросает он, не глядя на меня, и