Пламя и пепел. Обещанные - Леока Хабарова

Не понадобилось. Невзрачный знал, как унять бурю.

— Эатакхар! — рявкнул он, и воронка смерча растаяла, точно туман перед рассветом. Чернильная мгла сползла с бледно-серого неба, возвращая тундре скупой холодный свет.

Лави исподлобья зыркнула на Мясника.

— Доволен?

— Более чем, — ухмыльнулся тот. — Клятва, скреплённая Сумраком, для ишидари нерушима. — Он сузил глаза. — Говори второе условие, дева. Я выполню его, и займёмся твоим преображением. У меня столько потрясающих идей! Слыхала про зубастое лоно?

— Я хочу видеть Драксуса, — заявила Лави так твёрдо, как только могла.

— Великого лорда Драксуса? — Невзрачный вскинул брови. — Прямо вот его самого? Собственной персоной? Но это невозможно! Великий лорд слишком занят, чтобы…

Лави глянула волком.

— Слушай меня, ничтожная гнида, — выцедила она. — Или веди ко мне Драксуса, или ищи новую забаву для опытов. Я остановлю себе сердце быстрее, чем ты моргнёшь, и от силы, которую ты так жаждешь, останется один пшик. И никакого тебе зубастого лона!

Невзрачный тяжело вздохнул, понурился и покачал головой.

— Что ж… — проговорил сокрушённо. — Раз дело принимает такой оборот, придётся подчиниться. Так и быть, уговорила. Устрою тебе встречу с Драксусом.

В глубинах души поднялась волна мрачного ликования, и Лави вскинула голову.

— Когда?

— Да хоть сейчас. — Невзрачный щёлкнул узловатыми пальцами, и двое нерколитов поспешили к нему.

Они поднесли тяжёлую длиннополую робу, расшитую золотыми нитями. Невзрачный расправил плечи, став на две головы выше, и позволил облачить себя в одеяние. Натянул капюшон. Один из падших подал ему посох.

— Ну, здравствуй, Бьёрг, Пепельная дева, — сказал Мясник изменившимся голосом. — Я сдержал свои обещания. Теперь твой черёд.

Лави охнула. Отшатнулась. Ноги её подкосились, и она мешком повалилась на прогорклую солому.

Прошлое. Инария. Глубины дворцового парка

«Быть незаметной — великая сила, — наставляла бабуля Ширайни. — И неважно, кто ты — ишидари, человек или урглам. Каждый сливается с тенью по-своему».

Лави не умела становиться невидимой, как урождённые ишидари, поэтому училась маскироваться. В сочетании с заклинанием отвода глаз выходило неплохо.

Она укрылась в кустах в глубине парка и наблюдала.

Причитая, пробежала куда-то пухлая нянюшка. Явно чем-то озабоченная, она не обратила на Лави никакого внимания. Через пару часов по аллее прошагал псарь с гончими. Одна из собак заинтересовалась ушастым кустом, принюхалась, гавкнула, но псарь призывно свистнул, и Лави снова осталась незамеченной.

Здорово! Если получится продержаться до восхода луны, можно смело хвастать, что она сливается с тенями не хуже ишидари!

Ширайни Луум будет довольна успехами. Возможно, даже похвалит.

Когда на густые кроны опустились мягкие летние сумерки, Лави собралась вылезать. Но услышала смех и снова затаилась.

— Что? Нецелованная?

— Не-а!

— Ну так я научу!

Принц-гадёныш — долговязый, прыщавый, но уже не такой тощий, как год назад, — прижал к стволу хохочущую девушку.

Пышную, белокожую, румяную, как булочка, с копной буйных рыжих кудрей.

«Красивая… — подумала Лави. — Не то что я — мослы да кости…»

— Ах, мой принц! — мурлыкала хохотушка, а гадёныш тискал её телеса так и эдак. — Ну, право! Матушка заругает!

— Мы ей не скажем. — Гадёныш впился в её губы. — Скажи, любишь меня? — шептал между поцелуями. — Любишь?

— Да!

— Сильно? — Рейнар задрал ей юбки. Скользнул рукой по молочно-белому бедру.

— Больше жизни, мой принц! О-о! А-ах!

Он вдруг отстранился.

— Слышала? — спросил напряжённым шёпотом.

— Что?

— Там… кто-то есть.

— Где?

— В кустах.

Лави беззвучно выругалась. Да как он вообще ухитрился заметить её? Она ведь даже не дышала!

— Ой, мамочки! Стыд-то какой! — пышнотелая красавица наскоро натянула спущенный лиф, подхватила юбки и умчалась в темноту.

Рейнар же шагнул к укрытию Лави. В руке его блеснул кинжал.

— А ну, выходи, или мало не покажется! — грозно выпалил гадёныш.

Лави подчинилась — продолжать прятаться не имело смысла: её заметили. Вся скрытность коту под хвост! Бабуля Ширайни такого не оценит.

Она вылезла из кустов и встала перед наречённым, дерзко вскинув голову.

— Ты! — глухо рыкнул принц. — Шпионила?

— Очень надо! — Лавьен вытащила из волос листья и ветки. — Я тренировала скрытность.

— Скрытность? — Рейнар закатил глаза и тихо, но грязно выругался. — Ты мешаешь мне жить, раздери тебя Шемес! Ты хоть знаешь, сколько я её уговаривал?

Лави набычилась.

— Вообще-то, я — твоя невеста!

— Ой, гляди-ка, что вспомнила! — фыркнул гадёныш. — Затяни ещё песню о том, как важно хранить себя до брака. — Он сунул кинжал в поясные ножны за спиной. — Учти, если Кати́мне не даст, ты будешь виновата.

Лави безумно захотелось плюнуть ему в лицо.

— Ты… Ты…

Гадёныш хмыкнул. Прищурился.

— Ревнуешь?

— Ещё чего!

— Мечтаешь, небось, поскорей оказаться на её месте?

Он наступал. Она пятилась, пока не упёрлась в столетний дуб.

— Да меня от одной мысли воротит! — Лави стиснула кулаки, чтобы ненароком не ударить магией.

— Взаимно.

— Да лучше б меня отправили в тундру, чем с тобой под венец!

— Согласен. Но в тундре опасно, — с деланной назидательностью изрёк прыщавый гад. — Легко попасть в беду.

— И попала бы! — выпалила Лави. — Тебе-то какое дело?

Принц усмехнулся.

— Я твой будущий муж, детка. И, когда придёт время, сделаю всё, чтобы ты понесла: супружеский долг обязывает. — Он навис над ней, упёршись ладонью в ствол. — Но знай: если сбежишь и попадёшь в беду, я дважды подумаю — спасать ли тебя.

— А я трижды подумаю, принимать ли от тебя спасение, похотливый ты козёл!

Кипя от праведного гнева, Лави оттолкнула его и зашагала в сторону дворца. Рей за её спиной расхохотался в голос.

Глава 33

Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин

Рейнар летел. Невесомый, лёгкий, как пёрышко, он парил над промёрзлой землёй, чувствуя опаляющий жар её недр. Было так хорошо. Так славно! А потом он проснулся.

Йордранг тащила его на спине, точно котомку, крепко ухватив под бёдра, а вокруг бушевал яростный шторм.

Крупные белые хлопья сыпались с тёмного неба и метались в воздухе, обезумевший ветер выл, точно раненый зверь, швырялся пригоршнями колючего снега. Пурга бесновалась.

Рей хотел потребовать, чтобы шаманка немедленно поставила его