Пламя и пепел. Обещанные - Леока Хабарова

захлопнул дверь. Но не ушёл. С четверть часа он проторчал в коридоре, прислушиваясь, и вернулся к себе только когда убедился: ушастая больше не плачет.

Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин

Если бы Рейнару сказали, что он увидит нечто своими глазами — он бы не поверил. Ни за что не поверил бы.

Исполинская чёрная громадина медленно выплыла из густого тумана. Острые шпили впивались в свинцовое небо, стены и башни щерились клолючими, похожими на когти хищных птиц, зубцами, вытянутые провалы окон слепо взирали на промёрзший, лишённый красок мир.

Крепость двигалась. Ползла медленно-медленно, точно улитка. Но всё же ползла. На снегу оставались чёрные борозды и ручейки зеленоватой жижи.

Рей подумал, что бредит и ухватился за край расщелины.

— Не может быть… — прошептал он.

Йордранг потёрла кулаками глаза. Видать, ей тоже не особо верилось.

— Пойдём. — Рей решительно шагнул к обледенелому склону. — Надо всё разведать.

— Нет! — Йордранг ухватила его за плечо. — Эйна, не надо туда ходить. Лучше укрыться. Спрятаться и дождаться, пока проползёт. Пусть блуждает дальше, а мы пойдём своей дорогой.

Рейнар удивлённо воззрился на шаманку.

— Почему?

— В Блуждающей крепости обитает великое зло.

Рей посмурнел.

— Но в ней обитает и сила, — сказал он. — А сила нужна нам.

— Нужна, — согласилась Йордранг. — Но не такая. — Она преградила дорогу. — Йордранг не пустит друга в логово зла!

Рейнар внезапно почувствовал острое раздражение. Что позволяет себе эта клыкастая? Как говорит с ним, наследным принцем?

— А я не буду спрашивать. — Он выразительно положил руку на оголовье меча.

Йордранг нахмурилась. Прищурила глаза. Всмотрелась.

— Ты… ты слышишь его зов! — выпалила с тревогой.

— Чей зов?

— Зов Повелителя Теней, глупый человечек, — пробасила Йордранг. — Он дотянулся до твоего разума и туманит его!

— Не говори глупостей. — Рей толкнул её в плечо. — Дай пройти. Неужели думаешь, я упущу то, что годами не могли отыскать другие?

— Нет.

— Что «нет»?

— Не пущу! — упёрлась клыкастая. — Захочешь пройти — придётся драться.

— Ах, так? — Рейнар обнажил меч. — Значит, будем драться.

Он широко замахнулся и ударил, намереваясь располосовать зеленокожей нахалке бочину.

Глава 34

Недавнее прошлое. Поля гейзеров

Сонное фиолетовое марево стелилось над тундрой. За поросшей ягелем сопкой галдел, гремел и сверкал факелами лагерь ургламов. Слышалась ругань. Протяжно ревели носороги. Чадили костры. Но здесь, у источников, было тихо. Тихо и темно. Горячий белый пар поднимался высоко в небо.

— Ты серьёзно? — Рейнар уселся на валун и уставился на Лави.

Бывшая принцесса разоблачалась без малейшего стеснения. Стянула мантию, расшнуровала нагрудник, сбросила тунику…

Смотреть, конечно, было интересно. Особенно теперь, когда на Лавьен не осталось ничего, кроме благословения Сумрака. Но…

— Давай, теперь ты, — велела она.

— Ну, знаешь!.. — заупрямился Рей, и Лави подошла. Улыбнулась.

— Боишься замёрзнуть? — она лукаво вскинула бровь. Глаза её в полумраке делались ярче и мерцали, как две свечи. — Или ждёшь, что я тебя раздену?

Рей хмыкнул. Играть так играть.

— Второе, — уверенно изрёк он и не прогадал.

Лавьен освободила его от плаща и куртки, помогла снять тунику, разула. Тонкие пальцы ловко справились с завязками на штанах, и Рей поднялся, дабы избавиться от последнего элемента одежды. Выпрямился во весь рост. Лави же осталась сидеть у его ног, и от этого расклада Рейнар ощутил острый прилив… вдохновения.

Незамеченным вдохновение не осталось.

— Ух, ты, как всё интересно… — хрипло прошептала Лавьен. В золотых глазах плясали бесенята.

— Удивлена? — в тон ей ответил Рей.

— Вообще-то, мы пришли окунуться в целебный источник, а не предаваться похоти.

— Одно другому не мешает. — Он потянулся к ней.

— Ты прав. — Лави легко увернулась и плюхнулась в воду.

Усмехнувшись, Рейнар последовал за ней.

Вода оказалась восхитительной. Грела, но не обжигала. Густой пар создавал завесу от всего мира, на дне светились зеленовато-жёлтые водоросли, в тёмном небе переливалось северное сияние.

— Иди ко мне. — Рей притянул Лавьен к себе.

Поцеловал долго, нежно, и развернул спиной. Прошёлся губами по шее, лизнул под волосами, чуть прикусил солоноватую кожу. Повторил. Когда Лави начала дрожать и тихонько постанывать, Рей дал волю рукам и приласкал груди, а потом прижал бывшую невесту так, чтобы она в полной мере ощутила всю силу его вдохновения…

Здесь, у источника, можно было не закусывать костяшки: стоны и вскрики тонули в шуме бурлящей воды.

— У-уф… — Рей развалился в источнике, как на кресле. Откинул голову. — Хорошо!

Лави прильнула к нему. Провела пальцами по груди. Нежно коснулась губами небольшого застарелого шрама.

Рей погладил её по волосам. Молчание длилось целую вечность, и было на редкость уютным и правильным, но Рей всё же нарушил его.

— Знаешь… — прошептал он. — Я часто думаю о нас… в детстве.

Лави не напряглась, не вздрогнула и даже не вздохнула. Продолжила вычерчивать пальцем невидимые круги на его груди.

— И что же ты думаешь?

— Что незаслуженно обижал тебя, — признался Рей. — Был груб. Жесток. Иной раз старался поддеть нарочно, выбесить.

— У тебя получалось.

— О, да, — хмыкнул Рей. — В этом я мастер. — Он чуть повернул голову. — Ты простишь меня, Лави?

Она улыбнулась. Мягко. Ласково.

— Простила давно, — сказала она, и Рей прижал её теснее. — Во всех есть свои тёмные начала. Зло и добро перемешаны, но надо уметь видеть свет, и тогда не заплутаешь.

— Мудрые слова.

— Так говорил Улсадру, мой учитель.

— Улсадру? — Рей нахмурился. — Я думал, твоим наставником был какой-нибудь древний ишидари. На худой конец — изгнанник-смешенец. Но уж точно не урглам!

— Улсадру самый мудрый урглам на всём белом свете! — Лави перестала выводить круги и обняла его крепче. — Это он нарёк меня Пепельной девой и научил управлять силой Сумрака.

— И где он сейчас?

Лавьен пожала плечами.

— Отправился в тундру — искать смысл сущего.

— С чего он взял, что сущее обретается именно в тундре?

— Не знаю, — вздохнула Лави. — Но Улсадру не стал бы мне врать. Там, в глубинах Унылых равнин, есть нечто важное. И он собирается это найти.

— Ну а