Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

однако, не лезет. Башка у него варит. Не будь Йегеры такими осторожными, мы бы давно позаботились о том, чтобы его тело никогда не нашли. Рисковать ради него, конечно, никто не станет, но и проверять нас на прочность он пока не рискует.

К сожалению, в отличие от него, тормозов у меня нет. Мейкон узнает об этом, и тогда нам точно светит потеря пары крупных клиентов.

— Садись в свой сраный пикап, — бросает мне Гарретт. — Я не собираюсь оплачивать счета за то, ради чего ты к нему притащился.

Я делаю шаг к нему, но Каллум оказывается быстрее, перехватывая меня за руку.

— Даллас, не надо.

Он смотрит на меня в упор: наши носы разделяют считанные дюймы, а его ладонь упирается мне в грудь. Во взгляде читается одна лишь мольба.

Гарретт грубо толкает сына в сторону машины.

— Держись от него подальше, — рявкает он мне.

Направляясь к своему «Мерседесу», Каллум тихо бросает через плечо:

— Все в порядке, — беззвучно шевелит губами он. — Я с ним справлюсь.

Но глядя на то, как он бредет к своей тачке, собираясь покорно плестись следом за этим ублюдком, мне хочется лишь одного — затащить его обратно в свой пикап.

Он открывает дверь, бросая на меня прощальный взгляд.

— Скоро увидимся.

В его голосе звучит такая уверенность — будто он пытается заверить меня, что вся эта сцена ничего не меняет.

И пока я смотрю, как он уезжает следом за отцом, в груди неожиданно вспыхивает глухая, колющая боль.

Я не хочу этого чувствовать.

Со мной такого никогда не бывает.

Мне это не нужно.

Оно того не стоит. Мы же не собирались влюбляться друг в друга. Или оставаться вместе навсегда. Рано или поздно он найдет кого-то другого.

Рано или поздно он вообще уедет в колледж.

Может, мне тоже смыться из города? Мы ведь просто баловались.

Зря я вообще рассказал ему про мать. Он — Святоша, а Гарретт Эймс не потерпит даже намека на то, что между нами что-то есть.

Пропустив пальцы сквозь мокрые от дождя волосы, я забираюсь обратно в пикап — в кабине до сих пор отчетливо пахнет им.

Откинувшись на спинку сиденья, я закрываю глаза руками, сглатывая застрявший в горле ком.

Вытащив телефон, я пролистываю контакты и удаляю номер Каллума.

Глаза начинают жечь, я до крови прикусываю щеку изнутри, чтобы окончательно не сорваться.

Швырнув телефон на сиденье, я с хрустом втыкаю передачу и жму на газ — шины с визгом срываются с места, а я несусь обратно в Залив так быстро, как только может ехать эта развалюха.

Глава 12

Даллас

Я, пожалуй, подрочу.

Я знаю, где находится «Комната Вулфа», и примерно представляю себе большинство ее членов, но понятия не имею, чего именно ожидать. Моя сексуальная жизнь была довольно разнообразной, но каково это — когда у тебя кучу денег? Когда тебе настолько скучно, что приходится выдумывать всякие извращения, лишь бы возбудиться? Мне не хочется стоять там со стояком, как у малолетки, через две минуты после входа.

Там наверняка будет бондаж. Скорее всего — вуайеризм. И уж точно — свингерство.

А может, я вообще не возбужусь. Разве может секс быть хорошим без прелюдии и соблазнения?

Я прислоняюсь спиной к кафельной стене душа, позволяя воде стекать по голове, носу и рту. Школьная раздевалка пуста, а ехать домой и пытаться расслабиться там не было никакого смысла. Разобравшись с планами на понедельник, я потренировался в качалке и решил привести себя в порядок прямо здесь.

Каллум был неправ насчет Сенеки. Тот не путался со всеми подряд. Он считал, что секс — это такая же физиологическая потребность, как еда, требующая умеренности и контроля.

То, что в конечном итоге познается лишь в интимности брака.

Наши желания не должны нами управлять, и все в таком духе...

И хотя сам я никогда не стремился к подобной дисциплине, смысл я улавливаю. Я невольно вспоминаю то, что Каллум сказал в моей спальне много лет назад: Я чувствую себя дерьмом постоянно.

Нравится нам это или нет, но мы нуждаемся в границах и правилах, и как вообще может хоть что-то иметь значение там, где царит сплошное излишество, вроде «Комнаты Вулфа»? Они занимаются этим потому, что любят, или потому, что уже не могут остановиться?

Я знаю лишь то, что хочу узнать то, что знает Каллум. Начинаю подозревать, что на Нерона он вообще ни капли не похож.

Сдернув с крючка полотенце, я выключаю воду, быстро растираю тело и оборачиваю ткань вокруг бедер. Отодвинув шторку, возвращаюсь к шкафчикам, беру с полки еще одно полотенце и тщательно вытираю голову.

Мне совсем не хотелось надевать сегодня костюм, притворяясь, будто я свой среди этих людей, прекрасно зная, кем они меня считают. Но потом я подумал, что меня просто не пустят внутрь в неподобающем виде, так что пришлось попросить Арасели закинуть сюда мой костюм заранее. Крисджен была на совещании, Айрон куда-то испарился — да и за что мы вообще платим этой Арасели?

Подходя к своему ряду, я замечаю у прохода длинные ноги в джинсах. Сдернув полотенце с головы, я утыкаюсь взглядом в старшего брата.

Мейкон ждет меня, скрестив руки на груди; я быстро озираюсь по сторонам, но никого больше не вижу.

Кажется, за всю жизнь он ступал на порог этой школы ровно два раза. Первый — когда пришел к какому-то учителю напомнить, что большинство священников, скорее всего, геи, и что им стоит отвязаться от нашей сестры-лесбиянки, а второй...

А второй раз — на ее выпускной.

Сент-Кармен для него — как другая планета.

Подойдя к шкафчику, я распахиваю дверцу.

— Я ждал Айрона.

Он должен был ввести меня в курс дела: что делать и куда бежать, если придется удирать в полночь. В идеале я хотел просто бросить у Фокс-Хилл тачку, но тогда бы они увидели, как он ее подгоняет.

Впрочем, вряд ли это станет проблемой. Я твердо намерен сделать вечер настолько увлекательным, чтобы Каллум и не думал заканчивать его раньше времени.

Мейкон кивает.