Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

прижимает палец к сканеру. Луч ползет вверх-вниз, вспыхивает зеленым, и дверь открывается. Нас встречает улыбкой красивая молодая девушка в облегающем черном платье.

— Мистер Эймс. — Она широко распахивает дверь, приглашая нас войти. — Могу я что-нибудь у вас взять?

Он выкладывает телефон, и я колеблюсь, пока он не бросает на меня взгляд через плечо.

Достаю свой и бросаю на поднос рядом с его мобильником. Я смотрю, как она складывает их в пакетик и убирает в деревянную ячейку с надписью «Эймс».

К нам подходит другая девушка с подносом. На серебряном блюде лежит целая коллекция презервативов — на выбор, разных текстур и цветов. Лубриканта нет?

— Это подношение? — спрашивает первая девушка у Каллума, кивая на меня.

Он кивает, и я выпрямляюсь, когда она делает шаг ко мне.

— Вы можете делать только то, что хотите, и уйти, когда будете готовы. Вы можете...

— Я сам прослежу, чтобы он соблюдал правила, — прерывает ее трескотню Каллум.

Жаль, а я ведь хотел получить полные впечатления.

Он первым направляется к двери, а я оглядываю комнату. Замечаю столик с четырьмя стульями, стену с ячейками и холодильник с прохладительными напитками. Наверное, гостям хочется пить, когда они отсюда выходят.

Здесь висят мониторы, транслирующие периметр у входа, а над буфетом красуется целая стена с масками. В основном карнавальными, но есть и пара штук в стиле хоррор.

— Мне надеть одну? — спрашиваю я Каллума. — Кому-то из них может не понравиться смотреть в глаза учителю своего ребенка на школьном собрании через месяц-другой.

— Именно это им и понравится больше всего, — отвечает он.

Я усмехаюсь про себя, глядя ему в затылок. Он стал шустрее.

Возможно, сегодня мне даже понравится.

Он вытягивает с подноса два презерватива и бросает мне один через плечо. Я ловлю его.

— Всего один?

А если мне понадобится больше?

Но он лишь рычит:

— Надень.

— Но мне гораздо приятнее без него, — дразню я, понижая голос до шепота. — Ты же помнишь.

Честно говоря, он был единственным, с кем я позволял себе такое. Он был девственником, я всегда предохранялся, и сам не знаю, как так вышло. Во второй раз мне просто нужно было почувствовать его.

Стоило ли оно всех тех проблем, что он доставил моей семье?

Я до сих пор не уверен, что смогу ответить на этот вопрос.

Каллум поворачивает голову к мониторам, и я смотрю туда же: к неприметной коричневой двери как раз приближаются двое мужчин. Я прищуриваюсь, узнавая Джерома Уотсона, одного из давних заклятых врагов Мейкона. Второго я не знаю.

Каллум делает движение.

— Даю тебе фору, — бросает он мне. — Мне нужно проверить Софию.

Одна из девушек возвращает ему телефон.

Я снова перевожу взгляд на мониторы — двое мужчин уже входят в коридор.

— Осматривайся. — Каллум прижимает телефон к уху. — У тебя есть еще ровно девяносто восемь минут абсолютной безопасности.

До полуночи.

Дверь передо мной открывается, я переношу взгляд с мониторов на Каллума и вижу, как он отворачивается, продолжая говорить по телефону.

Экскурсия мне все равно была не нужна. Предпочитаю двигаться в своем темпе.

Комнату заливает лилово-синий свет, я шагаю внутрь, и мягкий ритм дип-хауса отзывается вибрацией в теле.

Все наваливается разом. Темнота клуба, черные стены и фиолетовые диваны...

Высокий потолок с дюжиной хрустальных люстр.

Небольшие компании людей, прячущиеся в нишах или собравшиеся за уединенными столиками.

Повернув голову, я вижу, что дверь в вестибюль для меня закрыта.

Грудь опускается, на секунду все становится тяжелее.

Какого черта я нервничаю? Я никогда не нервничаю.

Просто почему-то так хочется, чтобы Айрон был здесь. Раньше мне приходилось делить людей с кем-то, и на меня уже смотрели, но...

Я колеблюсь, наконец осознавая: за мной никогда еще не наблюдали незнакомцы.

Набрав в грудь воздуха, я поднимаю подбородок и шагаю в «Комнату Вулфа». Через десять минут здесь будет так же привычно, как и везде, говорю я себе. Я везде свой.

В центре зала раскинулись просторные зоны отдыха: то тут, то там жмутся друг к другу парочки, чьи руки скользят под столиками и под платьями. У правой стены на возвышениях застыли девушки — живое украшение, доступное, впрочем, лишь для глаз. На них из одежды только накладки на соски, блестки да хвосты. Проходя мимо столиков, где отдыхают другие женщины в мини-юбках, корсетах и туфлях на красной подошве, я начинаю улавливать разницу. Здесь элита Санкт-Кармена не только своя. Тех девушек, что выставили напоказ, привозят для разнообразия, их полуобнаженные, идеально сложенные тела пристегнуты ремнями к шестам.

Логично. Уверен, не все жены согласны на такие игры. Им нужен кто-то еще.

Плавные ритмы музыки проникают в голову, растекаются по телу, а я скольжу взглядом по самой безупречной коже, какую только доводилось видеть в жизни. Точеные талии, переходящие в манящие бедра и ягодицы, — и мне вдруг хочется не столько узнать, каково оно на ощупь, сколько просто смотреть, как они двигаются. Выставленная напоказ красота поражает воображение.

Во рту пересыхает, приходится сглотнуть, чтобы смочить горло.

Я бы с удовольствием побродил здесь не спеша, наблюдая часами.

В некоторых нишах плотно задернуты занавески — происходящее там требует полной приватности.

Другие распахнуты настежь: женщина раскинулась на столе, зажав голову какого-то мужика между ног, пока двое других просто смотрят.

Настоящий пир для глаз. Никакой бешенной борьбы или изнурительного секса, выматывающего еще до того, как все по-настоящему начнется. Легкие стоны то тут, то там, никакого визга. Девушки сидят на коленях у мужчин, никто никого не лапает грубо.

Прикосновения, смакование, неторопливость...

Ничего такого, чего я бы раньше не видел, но здесь всё в куда больших масштабах и собрались люди, которые точно знают, зачем они сюда пришли. Экономит время, полагаю. Обольщение бывает утомительным, когда хочется просто расслабиться.

В дальнем конце зала простирается круглая барная стойка, и я направляюсь к ней.

— У вас есть «Пальма»? — бросаю взгляд на бармена.

Он кивает и тут же суетится, доставая бутылку.

Не знаю, берут ли