Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

Но над нами нависает молчаливая фигура Джерома, ожидающего ответа. Интересно, болтает ли он с моим отцом? Докладывает ли ему о том, чем я тут занимаюсь?

Опрокинув в себя остатки джина, я оглядываю собравшихся сегодня гостей, прекрасно зная, что мой отец болтает со всеми подряд. Друзей у меня здесь нет.

Остановив взгляд на Сарай Дюкетт в ее красном платье и с глазами лани, я вспоминаю ее со школы. Она училась на курс младше меня в Мэримаунте. Кажется, она только что сбежала с Джоном Маклеодом-младшим и вернулась в город на пару ночей перед тем, как укатить на чьей-то яхте на всё лето.

Ее мужу двадцать девять, он увлекается судомоделированием и держит номер в курортном отеле «Палм-Бэй», чтобы водить туда женщин.

Мы бы практически оказали ей услугу.

— Когда я останусь с Клэй наедине, — объявляю я Джерому, — я сделаю вот что.

Поднявшись, я подхожу к молодой жене, прерывая разговор ее мужа с Митчеллом Кенмонтом.

Ее глаза тут же впиваются в мои. А Даллас смотрит?

Она чуть ли не улыбается, несомненно радуясь возможности увидеть кого-то своего возраста.

Взяв ее за руку, я склоняюсь к самому уху.

— Для меня это тоже впервые, — шепчу я.

— Я просто хочу тебя коснуться.

С этим на публике я справиться смогу.

Ее испуганные глаза метнулись к мужу, и я тоже смотрю на него. Из вежливости, разумеется.

Его ничем не примечательное лицо с тусклыми каштановыми волосами озаряется улыбкой, он один раз кивает.

Может, он и любит других женщин, но хочет, чтобы она была счастлива. Какая прелесть.

Я веду ее к дивану в центре зала, и к нам присоединяются Джером с Майкой. Я хочу, чтобы Даллас это видел. Хочу, чтобы он понял: жизнь продолжается и без него, и никто о нем больше не вспоминает.

Никто.

Я опускаюсь на колени у ее ног, скользя ладонями по ее телу и забираясь пальцами под юбку.

Ее рот приоткрывается, она сдерживает улыбку, не отрывая от меня глаз, пока я стягиваю с нее трусики.

Хоть бы от этого у меня встал. Женщины умеют одеваться, и от них всегда приятно пахнет. Они мягкие, нежные, послушные.

Мягкие, ухоженные, гладкие, загорелые и накрашенные. Они украшают мужчин.

Если я не могу с ней, то не смогу ни с кем. Нужно довести это до конца. Вытянув ее ноги в туфлях из трусиков, я усаживаю ее на диван и опускаюсь на колени у ее ног. Закинув одну ее ногу себе на плечо, я веду губами по внутренней стороне бедра. Она гладко выбрита, и мне это нравится.

Сколько раз я фантазировал о том, как Даллас застанет меня за ласками с кем-то другим и затянет обратно в свои объятия. Сколько раз мне хотелось, чтобы он увидел нечто подобное и возненавидел это.

Джером опускается рядом с ней справа, поворачивая ее лицо к себе, расстегивая ее платье. Лифчик падает вниз, и Майк ныряет в него, чтобы полакомиться ее грудью. Джером целует ее губы, пока я дразню ее клитор.

Ее стоны следуют один за другим, спина выгибается дугой, отрываясь от дивана, пока я втягиваю ее в себя.

Она прижимает голову Майка одной рукой, а пальцы другой запускает мне в волосы.

Но я чувствую его взгляд.

Это всё для меня, а не для него. Он не будет ревновать. Теперь я это знаю.

И все же я делаю все медленно, дразняще — специально для него.

Под кожей бежит ток, заставляя член наливаться горячей кровью. Поднявшись выше, я прохожусь языком по ее соску, в то время как мы с Майком сосем грудь с обеих сторон.

Не выпуская ее изо рта, я закатываю рукава и обвиваю ее руками, притягивая к себе. Остальные двое отстраняются, и я шепчу ей:

— Поцелуй меня.

Она тихонько хихикает, просовывая руку между моих ног и дразня мои губы легкими покусываниями.

— Не могу поверить, что я это делаю, — стонет она.

Мы целуемся, но все, что я чувствую — это его. Я хочу, чтобы он знал: жизнь будет сиять бриллиантами и без него.

Смотри на меня.

Смотри, как я женюсь, как привожу своих детей в эту школу, как сажусь и выхожу из частных самолетов, яхт и клубов для гольфа.

Смотри на меня до конца своей чертовой жизни.

— Его татуировка, — произносит какая-то женщина неподалеку. — Это же Йегер?

Я замираю, а Сарай продолжает целовать меня.

— Нравится? — отвечает другая.

— Красавчик.

Волосы на затылке встают дыбом; я чувствую, что Даллас где-то рядом. Какого черта они разглядели татуировку? Она же закрыта рубашкой.

— Хочешь потрогать? — спрашивает кто-то, и мне кажется, это Дженна Тейлор и Сюзанна Джонсон. Кажется, я видел их неподалеку.

Я пытаюсь пошевелить губами, но спина покрывается липким потом.

— Интересно, это тот самый, с которым моя дочка провела ночь? — вставляет другая женщина. — Когда она приезжала на весенние каникулы?

— Она говорила, он хорош?

Я утыкаюсь миссис Маклеод в шею, чувствуя, как она вздрагивает, пока я бросаю яростный взгляд на сук на диване позади нее. Они глазеют в нашу сторону, прямо мне над головой.

— Она оставила детали при себе, — дразнит Дженна Тейлор.

— Ну, полагаю, ты тоже можешь придержать кое-что при себе.

Они издают свое фирменное хихиканье и поднимаются, прихватив с собой напитки. Я закрываю глаза, накрывая ее рот своим.

Ему вообще нравится это? Когда бабы судачат о нем так, будто он годится только для одного? Клянусь, он для них просто ходячая шутка.

Через двадцать лет — да черт с ним, через десять — от него ничего не останется, когда он перестанет быть тем куском мяса, каким себя возомнил.

Я знаю, что он где-то позади, и знаю, что он меня провоцирует. Мне следовало бы проигнорировать его, делать свое дело и забыть о его существовании, как только все закончится, но я не могу устоять.

Мне наконец-то начинает нравиться в этом месте.

Поднявшись,