В самом Сердце Стужи. Том VII - Александр Якубович

набралась от Виктора. Обычно он так разговаривал с людьми, четкими, короткими вопросами, не тратя время на обращения, но и не унижая при этом собеседника, как это часто случается при общении аристократов и простолюдинов. Просто требуя информацию.

— Вскрывали, — кивнула женщина, вытирая мокрые руки о фартук. — Хотите сами перепроверить?

— Хочу, — согласилась я, после чего кивнула сопровождающему меня слуге, чтобы шел вперед.

Молодой парень бросился на выход из кухни, я же пошла следом за Сигрид, которая неспешно ковыляла к тем комнатам, которые по нашему приказу были обустроены для хранения сухого лангана.

Проверка подтвердила слова Сигрид. Беглый пересчет упаковок, сложенных по полдюжины, показал, что за зиму в котел городских кухонь и трактира, а также на питание дружинников ушла половина из наших припасов, что оказалось неплохим подспорьем в эту непростую зиму.

Из-за чумы перевозить зерно оказалось непросто, а каждое вскрытие хранилищ было рискованным — можно было запустить слишком много влаги или вообще мышей и крыс, которые попортят хлеб — так что ланган оказался как нельзя кстати. Да и пришелся он по вкусу жителям, а когда повара стали экспериментировать и не просто варить его, а добавлять жира, сыра или вовсе делать подливы из муки или сливок, получалось блюдо, достойное барского стола.

Я-то знала, откуда в городе появлялись все эти рецепты. Через Грегора, Арчи или даже с кухни Морделов, куда их приносил Ларс. Все выглядело так, будто бы люди осваивают новый продукт, а горожане приспосабливают более богатые рецепты под свой простой стол. Но на деле источником всех этих кулинарных знаний выступал Виктор.

Хотя на самом деле мой муж даже не думал об этом изначально, ему казалось, что наличия самого лангана уже достаточно. Это я убедила его в том, что во избежание недовольства со стороны горожан стоит разнообразить способы приготовления, а лучшие рецепты хранились именно в голове моего супруга.

Неудивительно, но больше всего людям понравилось блюдо, отдаленно похожее на то, которое Барон Гросс приготовил для меня на крыше летом. Отварной ланган, обжаренный на сковороде со шкварками. Иногда туда добавляли еще лука, но и жирных шкварок было вполне достаточно. Дошло вплоть до того, что некоторые пекари перестали месить только хлеб, а стали изготавливать и свежий ланган для трактира и городских кухонь, а это в свою очередь позволило нам пристроить к работе дорогие простаивающие машинки для прокатки теста. Само собой, не бесплатно — на этом тоже настояла я. Виктор хоть и был великодушен, но я слишком хорошо помнила, как артачились те самые пекари еще по осени и как они приходили на поклон к моему мужу, сминая шапки и прибедняясь почем зря. Так что никаких скидок и льгот, как говорил барон, тут предусмотрено не было. За аренду машинок нам платили серебром, но они настолько упрощали и ускоряли работу, что пекари делали это почти охотно, что само по себе чудо — с охотой отдавать серебро своему лорду.

Далее прошла обычная инспекция кухни, я утвердила стол для дружинников и отдельно блюда для Виктора.

— Вы уверены, что этого хватит, миледи? — усомнилась Сигрид. — Барон обычно ел куда больше…

— Милорд говорит, что набрал вес, — солгала я. — Этого будет достаточно.

Кухарка только тревожно сверкнула взглядом — каждому, кто был знаком с моим мужем, были очевидны изменения в его фигуре. И о наборе веса речи точно не шло. Но спорить со мной женщина не стала, лишь покорно склонила голову, принимая мое решение.

Виктор в самом деле стал намного меньше есть, что сказалось на его фигуре не лучшим образом, но каждый раз, когда я пыталась поговорить об этом, мой муж лишь отмахивался. Говорил, что для него подобное нормально — худеть из-за беспокойств и тревог, и как только все наладится, ему опять придется следить за питанием, только на этот раз, чтобы не растолстеть сверх меры.

С одной стороны я отлично знала, о чем говорит барон. Я и сама частенько тощала настолько, что проступали кости, а плечи и ключицы, вместо мягкой призывной волны, которая приковывает взор мужчин, превращались в острые скалы с двумя впадинами. Но ведь одно дело я — среднего роста обычная женщина, а совсем другое — мой огромный супруг.

Но даже излишне похудевший, барон все равно возвышался над окружающими, словно гора. Лишь это меня успокаивало. Да и Виктор говорил, что знания его родного мира позволят ему очень быстро восстановить собственное тело, лишь бы хватало хлеба, мяса и куриных яиц.

— Господин Фарнир, — поприветствовала я колдуна, едва открылась дверь в аптечный уголок, который был рабочим кабинетом мужчины.

Колдун поднял голову от камня — гранитного осколка с человеческую голову величиной, на который он с помощью острых инструментов аккуратно наносил какие-то письмена и фигуры — и бросил в мою сторону короткий взгляд.

— Миледи! — быстро проговорил мужчина, возвращаясь к работе. — Проходите. Извините, что не приветствую вас, как полагается, но не могу прерваться… Еще несколько минут.

Я лишь согласно кивнула, вошла в аптеку и прикрыла за собой дверь.

За зиму Фарнир неплохо обжился, и даже в самом деле выполнял роль замкового лекаря, замешивая для слуг и дружинников травы и накладывая повязки, если кто-то получал легкую рану. Как говорил Петер, не все следует исцелять силой молитвы, и тут я была с ним абсолютно согласна.

— Вы хотели о чем-то поговорить? — спросил колдун, не поднимая головы от своей работы.

— Да, — начала я, осматривая запасы трав и настоек, которые сделал за эти месяцы Фарнир. — О состоянии моего супруга.

— Что вас беспокоит, миледи?

— Он сильно похудел. Мне кажется, это как-то связано с вашим колдовством, — прямо сказала я.

Слова эти дались мне легко, намного легче, чем я ожидала. Я не обвиняла Фарнира, не пыталась давить на колдуна. Просто сообщила о своих подозрениях.

Еще некоторое время я слышала, как острые инструменты колдуна скребут по камню, после чего все наконец-то стихло, а Фарнир встал из-за стола.

— Ох, видимо, сегодня закончить не успею… — начал колдун. — А что касательно вашего супруга, могу лишь сказать, что барону Гроссу следует следить за питанием.

— Вы считаете, что колдовство и этот барьер, который вы придумали, тут не причем? — спросила я, отворачиваясь от стеллажей и заглядывая колдуну в глаза.

Взгляда он не отвернул, напротив, принял мой вызов достойно. Мужчина чуть вздернул