В самом Сердце Стужи. Том VII - Александр Якубович

— Других идей нет? — спросил я прямо. — Вот только нам незачем жертвовать собой. Ни мне, ни Эрен.

— Кроме того, никто не гарантирует, что умерев здесь, миледи не уйдет на одиннадцатый круг, который станет фатальным для мироздания, — согласился колдун. — Ваше появление выглядит как отчаянная попытка исправить старую ошибку, что повторялась из раза в раз.

— Если бы вас слышал Петер, то набросился бы с кулаками, — усмехнулся я, глядя на колдуна. — Вы буквально говорите, что Алдир или Хильмена ошиблись…

— Конечно же ошиблись! — воскликнул Фарнир, едва не вскакивая от возмущения на ноги. — Посмотрите на мир вокруг, барон! Он несовершенен и состоит из ошибок! В этом суть божественного творения, суть в созидании несовершенного в поисках недостижимого идеала, к которому стремятся даже боги!..

Мужчина будто бы хотел сказать что-то еще, но одернул себя, сел на свое место и продолжил:

— Вы должны знать, барон, что меня послали сюда не на помощь лично вам, а на помощь миру, — вкрадчиво проговорил колдун. — Вы меня понимаете?

— Если вы не найдете другого способа, как спасти ткань мироздания, вы попытаетесь нас убить? — спросил я.

— Именно, — согласился Фарнир. — И, к сожалению, у вас не будет никаких сил противиться этому моему решению.

— Даже если я прямо сейчас воткну вам это стальное перо в глаз? — спокойно спросил я.

Мы с Фарниром замерли. Я сжимал стальную ручку в ладони, мужчина сидел на своем стуле, словно бы ожидая от меня активных действий.

— Если ничего не делать, то мир вокруг рухнет, — пожал плечами Фарнир. — Хотите жить посреди пустыни?

— Я просто хочу жить, — ответил я, демонстративно откладывая железное перо в сторону. — Поверьте, когда я сломал спину, я в полной мере осознал ценность жизни.

— Ваш эгоизм поражает воображение, барон.

— Как и ваша бессердечность, господин Фарнир.

— Вам не жаль этот мир?

— Жаль, — кивнул я. — Но умирать за него я не собираюсь. Вы сами сказали, что замысел Алдира был в том, чтобы вы разрешили ошибку, которая оказалась неподвластна богам. Значит, это требует личного присутствия здесь, в Херцкальте, и при этом для решения этой проблемы не надо обладать какими-то безграничными силами. И уж точно это не силовой сценарий. Если бы Алдир захотел моей смерти, я бы рухнул прямо здесь и сейчас. Или погиб от рук Петера. Или еще как-нибудь. Вариантов масса, не находите?

На минуту колдун затих, обдумывая мои слова. Я же сидел, даже не двигаясь. Сейчас на меня напало то самое чувство оцепенения, которое боец испытывает перед самым началом сражения. Когда уже ни на что нельзя повлиять, когда надо просто сражаться и бороться за жизнь. В этот момент тело охватывает почти безграничное спокойствие. В кровь выбрасывается адреналин и другие гормоны, руки и ноги становятся легкими, будто бы невесомыми. Правило «бей или беги» больше не работает. Вступает в силу закон «сражайся или умри». И вот сейчас я был готов сражаться с Фарниром.

Проверять на деле угрозу колдуна о том, что я не смогу ничего ему противопоставить или как-то навредить, я не собирался. Я подозревал, что если даже попытаюсь просто дернуться в сторону Фарнира, то тут же потеряю сознание. Заклинание башни хранило колдуна, да и сам Фарнир выглядел как человек опасный. Нет, он не был физически силен или как-то чрезмерно ловок, как, например, Ларс, который даже в купеческом наряде двигался словно кот, мягко ступая навстречу добыче. Но от одного присутствия Фарнира, настоящего Фарнира, который не лебезит и не заговаривает зубы, Фарнира, взгляд которого полон тяжести и столетней печали, мне становилось не по себе. Масштаб личности колдуна поражал, и слава местным богам, он умел притворяться простым человеком, надоедливым, в чем-то неприятным, но человеком. Потому что истинная сущность колдуна была куда более велика и от этого неприятна, на него, без маски одиозного ученого, было банально тяжело смотреть, сегодня я осознал это окончательно.

— Это очень смелое предположение, — наконец-то заговорил колдун. — И, к моему сожалению, я вынужден согласиться. Силой этот вопрос не решить. Но и смотреть на то, как рушится мир вокруг нас, я более не намерен.

— Что вы собираетесь делать? — спросил я.

Колдун опять затих, внимательно глядя на меня, словно прицениваясь.

— Есть пара заклинаний, которые могут помочь, — начал мужчина. — Это будут полумеры, которые не решат проблему вас и миледи Эрен, но хотя бы замедлят влияние, которое вы двое оказываете на окружающую нас действительность.

— Но это не решает проблему наших судеб, — заметил я.

— Но дает время найти его, пока мир не рухнул, — возразил колдун. — Напоминаю, барон, я прибыл сюда спасать не вас, а решать проблему вашего влияния на мироздание вокруг. Оглянитесь! Даже если сопоставить происходящее с рассказами миледи Эрен, полотно истории смято и неизвестно, что ожидает нас в будущем. И так засуха раньше срока и жестче, чем когда-либо, чума, которой тут вовсе не место… Что произойдет дальше, если ничего не делать? Нам ждать, когда расколется земная твердь?

— И что же вы сделаете?

Я спрашивал, будто бы интересовался, какой приговор мне вынес Фарнир. Мне и Эрен.

— Пока не решил, — раздраженно мотнул головой мужчина. — Но время выиграть надо. Мне нужно поработать.

Колдун резко встал и, даже не кивнув мне, вышел из кабинета. Было видно, что решение у Фарнира есть, но оно ему не нравится. А от этого мне становилось только тревожнее.

— Что случилось? — спросила Эрен, едва я вошел в спальню.

— Поговорил с колдуном, — бросил я, устало проходя к кровати и сбрасывая сапоги. — Говорит, что может как-то прекратить безумие, что творится вокруг, но цена непонятна и…

Я не успел договорить. Эрен подошла и обхватила меня со спины за торс, уткнувшись носом куда-то мне промеж лопаток.

— Это отличные новости, — проговорила Эрен. — Если Фарнир поможет, то…

Я не стал переубеждать жену. Эрен и так было тяжело осознавать, что она может быть причиной всех бед, что творятся вокруг. А давать жене даже намек на то,