В самом Сердце Стужи. Том VII - Александр Якубович

— Барон Гросс несет ответственность за сотни душ. Я не удивлен, что на фоне всех свалившихся на него тревог, он потерял в весе. Так случается.

— И вы можете гарантировать, что это никак не связано с барьером, что вы воздвигаете для нас? — уточнила я.

Мне с самого начала не нравилась эта идея. Запереть несчастья, которые приносят наши с Виктором сущности этому миру — рисковый, почти самоубийственный план. Но я согласилась со своим мужем, пусть он просто поставил меня перед фактом после того, как дал добро колдуну на эту авантюру. Продолжение засухи или еще одно моровое поветрие надел не выдержит, и наша мечта о цветущих яблоневых садах останется только мечтами. За будущее надо бороться, это я уже поняла точно.

— Шаман точно сказал, что дело в отсутствии судьбы у вашего мужа, — ответил колдун. — Поэтому я и возвожу барьер, который будет завязан на барона Гросса. Когда же мы с братьями и сестрами найдем решение, все наладится.

— А найдете? — спросила я. — Вы уверены?

— Миледи, — устало выдохнул Фарнир. — Мы уже не раз обсуждали с вами этот вопрос. И сам барон Гросс выразился однозначно. Он не станет запираться в замке навечно, а прождет только до Нового года. После этого срока он покинет пределы старого капища и мое колдовство перестанет действовать. Конечно же, мы должны найти решение, такова воля Алдира и Хильмены, за этим я был послан к вам, в сердце стужи.

Я с недоверием посмотрела на колдуна, но все же приняла его слова. Чего-то Фарнир недоговаривал, я чувствовала это, но подловить его у меня не получалось. А сыпать беспочвенными подозрениями было совершенно бесполезно.

Тем более мы только этим утром с Виктором подводили итоги поветрия черной хвори. Более сотни человек отправились к Алдиру раньше срока из-за болезни, а мой муж всегда трепетно относился к человеческой жизни. Хоть он сам любил повторять, что Херцкальт это лишь наше предприятие и мы, лорды, в сути своей управляющие землями от имени короля, но я знала, как Виктор ценит людей. Я помнила, как переживал мой муж, когда на строительстве мельницы погибли люди, помню те леденящие сердце строки, которые он выводил нетвердою рукою после боя под Атриталем.

Мой муж был добрым человеком, и эта доброта сейчас сжирала его изнутри. Заставляла испытывать чувство вины и тревоги за то, на что он повлиять не в силах. В этом плане я была более бессердечна, чем мой супруг. Возможно, я привыкла к смерти, и дело не только в десяти моих жизнях. Для меня смерть младенца от детскости была нормой, тогда как для Виктора это выглядело неприемлемым. Пару крепостных зашибло бревном на строительстве мельницы? Это печальные вести, но уж точно не стоящие того, чтобы лорд так убивался по людям, которых видит впервые. Виктор же был другим, и вот в этом плане его непохожесть, его иномирность проявлялась острее всего.

Тем же вечером после ужина в наши с Виктором покои несмело постучался Эрик.

— Милорд Гросс! Письмо с юга! — сообщил молодой боец, протягивая богато выделанный футляр для писем. — Прибыло вместе с купцами из Кастфолдора!

Мы уже сидели у камина и просто потягивали вино, так что Виктор нехотя поднялся с кресла, чтобы не впускать Эрика в покои, принял у него футляр и отослал коридорного стража прочь.

— Что там? — спросила я, когда барон уселся обратно на свое место и не торопясь вскрыл послание.

— Привет от Фридриха, — рассеянно ответил супруг, пробегаясь глазами по бумаге. — Пишет, что собирается навестить нас.

— Ты писал ему о проблемах с нашей посевной? — уточнила я.

Виктор только покачал головой.

— Думаю, вести о том, что у нас не было дождей, дошли до него сами, — медленно проговорил мой муж, продолжая читать послание от графа Зильбевера. — Хотя прямо он ничего такого не пишет, но думаю, в курсе. О! Смотри, графиня ждет четвертого ребенка…

Виктор осекся и виновато поднял на меня глаза. Я же даже плечом не повела — только сделала глоток вина из кубка, продолжая смотреть на огонь.

— Что такое? — не выдержала я, потому что Виктор продолжал молча смотреть на меня. — Надо подготовить подарок для Фридриха! Такая удача! Думаю, госпожа Урсула на этот раз молит Алдира о дочери. Все же в роду должны быть и девочки, если Зильбеверы хотят укрепить свои связи…

Говорила я это ровным и спокойным голосом. И в самом деле, известия об очередной беременности Урсулы Зильбевер меня никак не тронули. Наверное, Фарниру все же удалось исцелить эту мою рану — печать бесплодия, что висела надо мной все прошлые жизни, чуть отступила. Я знала, что для меня понести не так просто, как для других женщин, и в этом нет моей вины. И хоть легкая зависть и осталась — я отчетливо помнила прекрасных сыновей Фридриха и Урсулы — но вот то едкое, ядовитое чувство, что разъедало грудь, куда-то ушло.

— Может, что-нибудь из мехов? — спросил Виктор. — Даже не знаю, что можно подарить такому человеку, как граф Зильбевер.

— Пусть наши лесники поищут редкие сорта древисины, а мастера сделают пару игрушек, — предложила я. — Я слышала, некоторые редкие сорта северных елей пахнут хвоей даже после обработки маслом и сушки. А этот запах очень успокаивает.

Виктор удивленно мотнул головой, а по выражению лица было видно, что супруг впечатлен моей находчивостью. Все же трудно иметь столь богатых и влиятельных знакомых — каждый раз приходится думать, чем же их удивить.

Но вот сам визит Фридриха будет нам в радость, приятно, что граф Зильбевер не забыл нашей помощи и демонстративно собирается посетить Херцкальт, чтобы погостить на севере и показать всем окружным лордам, что Гроссы в добрых отношениях с сильнейшим родом срединного востока.

Глава 19

Виктор

Письмо от Фридриха было почти неожиданным. С одной стороны, я был рад тому, что нас посетит граф Зильбевер, с другой — это создавало целый ряд проблем.

Мы только закончили с Фарниром обряд возведения магического барьера, который заключался в закладке специальных камней по периметру старого капища Хильмены, а это означало, что с этого момента я не мог выходить дальше определенных границ. Последний, пятый камень колдун заложил недалеко от торговых