Сердце и надежда - Александра Бэнкс

— Красавица... Господи, — срывается с его губ, и он резко врывается в меня, изливаясь горячими волнами. Отдавая всё, что у него есть.

Моё тело дрожит, когда он прижимает меня к себе, зарываясь лицом в моё плечо, и уносит нас прочь от стены. Я не знаю, куда мы движемся. Сил нет думать. Я просто прижимаюсь лбом к его виску, вдыхаю его запах, пока мы дышим в унисон. Когда открываю глаза, мы уже на кровати — его спина прислонена к изголовью, как раньше.

Я тянусь к его губам, и целую. Но в этом поцелуе уже нет жадности. Он другой. Пропитанный обожанием. Удовлетворением. Как будто всё, что между нами, обернулось чувством, которое я даже не могу точно описать.

Он всё так же крепко обнимает меня за талию, прижимая к себе.

— Я не хочу отпускать тебя, Руби, — шепчет он едва слышно. Как будто это тайна, не предназначенная для чужих ушей.

Я чуть отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. В его зелёном взгляде читается боль, чувство, такое глубокое, что у меня замирает сердце. Его пальцы скользят по моим скулам, вдоль линии челюсти. Он тяжело дышит, будто всё ещё на грани.

— Пожалуйста, не отпускай, — шепчу в ответ.

Что-то вспыхивает в его взгляде — боль, сомнение? Но он тут же прячет это и снова притягивает меня к себе. Уставшая, я зарываюсь лицом в его шею и позволяю себе просто быть в этих объятиях. Быть нужной.

Сон медленно окутывает меня, веки тяжелеют. Я зеваю, и он мягко двигается. Через секунду я уже лежу на боку. Его тепло исчезает, и я оглядываюсь через плечо.

— Рид?

— Всё в порядке, красавица. Я рядом. Обещаю.

Он скользит под одеяло позади меня и прижимается всем телом, укутывая меня собой. Его подбородок ложится мне на макушку, а сердце — глухо стучит в мою спину, будто колыбельная. Я переплетаю пальцы с его и позволяю сну утащить меня с собой.

Время… если не сложно, остановись, пожалуйста. Сейчас.

Глава 21

Рид

Магнит идёт по только что прорубленной грунтовке ровным шагом, а я то поднимаюсь, то опускаюсь в седле. Солнце висит на полпути к зениту в ясном голубом небе, дует прохладный ветерок. Я подгоняю мерина, переводя его на лёгкий галоп — хочу уже быть дома. Руби уехала в город за продуктами и по делам, пока я размечаю последний участок тропы для гостей.

Моей машиной не управляет никто, даже мои братья. Но Руби? Ей достаётся всё, что нужно. Даже мой чёртов F-250. Потому что она, блядь, этого заслуживает. Жертвы неизбежны. Эта тачка когда-то была моей самой большой любовью. А теперь?

Я трясу головой, пытаясь вытряхнуть эту мысль. Стараюсь изо всех сил не дать ей осесть внутри. Не могу. Просто не могу.

Коттеджи потихоньку вырисовываются. Хаддо отлично справляется. Мак тоже. Даже Гарри с рассвета до заката работает над стройкой. Руби заказала кучу мебели и всяких милых штучек для каждого дома. Когда всё будет готово, и если всё пойдёт по плану, то уже через две недели, сразу после сбора скота — это станет реальностью.

Но дел ещё немало. Нужно закончить отделку домиков, обустроить амбар, и размеченные тропы должны быть готовы к следующей неделе. Хотя последним пунктом я уже точно могу гордиться — с этим справился.

Руби уже запустила рекламу. Открытие запланировано на День благодарения — семьи смогут приехать сюда на ужин или остановиться на выходные. Буду врать, если скажу, что не нервничаю. Кто вообще захочет провести праздник в такой глуши?

Нам нужно успеть завершить сбор скота до официального запуска Ранчо. Хаддо уже распределил всех по графику, как и каждый год. Адди тоже снова будет в седле. А вот Руби после этого уедет в город на две недели — только попрощается с Магнитом и со мной, и всё. Будет догонять бумажную работу в офисе, а я в это время застряну где-то в горах.

Господи Иисусе, это будут самые длинные две недели в моей ебаной жизни, клянусь. Машины всё ещё нет, когда я подъезжаю к амбару. Спрыгиваю с седла и веду мерина к месту для мойки. Когда он остывает и становится чистым, отпускаю его в загон и убираю снаряжение.

Шум шин по гравию доносится с дороги, и я не могу сдержать улыбку.

Руби вернулась.

Два слова.

Одно большое чувство, связанное с ними.

Я снимаю шляпу, провожу рукой по волосам и выхожу из амбара. Она выпрыгивает с водительской стороны моего пикапа — в дизайнерских джинсах и любимом свитере с вырезом-лодочкой. Каблуки чёрные и блестящие. Волосы завиты и подпрыгивают на плечах, пока она вытаскивает пакеты с заднего сиденья.

— Ты рано, детка, — хрипло шепчу ей на ухо, обнимая сзади.

Она роняет пакеты и оборачивается ко мне в объятиях.

— Нет смысла терять время. Столько всего нужно успеть до моего отъезда.

— Эх, Руби. Ну и способ испортить момент своими разговорами об отъезде.

Я прячу лицо у неё на груди. Её мягкий смешок тут же заставляет меня возбудиться до предела.

— Твои братья сегодня дома?

— Нет, и не будут. Я им велел держаться подальше. К тому же, я застряну с Маком и Хаддо на целую неделю. Надо себя беречь, понимаешь?

Теперь она смеётся.

— Мне нравятся твои братья. Они милые. Даже Хадсон.

— Только не говори это Хаддо. Он обожает быть копией отца, клянусь.

— Обещаю. А теперь помоги занести всё это в дом, ладно? А потом обсудим финальные детали ужина в день открытия, хорошо?

— Конечно, красавица.

Хотя последнее, чего мне сейчас хочется — это уставиться в экран. Не тогда, когда я могу наслаждаться близостью единственной женщины, которая когда-либо была нужна моему сердцу. Я беру пакеты из её рук и иду за ней в дом. Её покачивающиеся бёдра, задница в этих джинсах вызывают у меня стон, который я тут же подавляю.

Руби хочет, чтобы все дела были завершены до её отъезда. Я это понимаю. Правда. С того самого момента, как появилась идея создать туристическое ранчо, мы пашем без остановки. И так здорово наконец-то чувствовать, что у нас есть цель, которая по-настоящему вдохновляет.

Через час мы сидим перед экраном компьютера. У меня отвисает челюсть, а Руби начинает с визгом отплясывать вокруг кухонного стола. Открывающий уикенд на День благодарения — распродан. Все домики