Сердце и надежда - Александра Бэнкс

поступить. Это было бы нечестно. Да и кто знает — может, однажды я встречу какого-нибудь банкира с Уолл-стрит, который закружит меня в вихре чувств и увезёт в закат.

Я замираю, когда по венам медленно расползается ужас от самой мысли, что кто-то, кроме Рида, может «сбить меня с ног». И как только до меня доходит это осознание, я сползаю по кафелю вниз и оседаю на полу душа.

Чёрт.

Я прокручиваю это снова — просто чтобы убедиться.

Представляю, как возвращаюсь домой после долгого дня в офисе на Манхэттене и вижу своего корпоративного короля, мужа, нарезающего овощи на деревянной доске. Он стоит ко мне спиной, и я говорю «привет». Его волосы растрёпаны, он проводит рукой по ним, а на предплечьях проступают вены.

Я сглатываю.

Жар разливается по животу, пока вода закручивается вокруг меня на полу душа, касаясь ягодиц, посылая по пальцам ног разряды удовольствия… Стоп. А может, дело вовсе не в воде? Может, это мой муж вызывает во мне такую реакцию? Может, я и правда смогу? Влюбиться. Быть счастливой с каким-нибудь городским парнем.

Я прикрываю рот ладонью, замирая от внезапного вдоха.

Правило номер один.

Размазано в пыль.

Я закрываю глаза, сосредотачиваясь на образе своего вымышленного мужа в нашей воображаемой квартире на Ист-Сайде. Я бросаю сумку на консоль у дивана и бреду к нему. И когда обнимаю за талию, пряча лицо у него за спиной. Он пахнет так знакомо. Его тело — каждая линия, каждая мышца — будто давно выучена. Я знаю этого мужчину до последней черты.

Он мой.

Он разворачивается в моих объятиях, бросая нож на столешницу. Его шершавые ладони обхватывают моё лицо, и когда его губы накрывают мои — зелёные глаза и тёмно-русые волосы лишают меня дыхания.

Господи.

Я даже не могу придумать вымышленного идеального мужчину, который не был бы моим нынешним фиктивным мужем.

Руби Роббинс, ты в такой заднице.

И... в таком возбуждении.

Я провожу рукой по груди, покручивая сосок. Другая опускается к моему животу, скользкому от желания к мужчине, который вписался в мой придуманный сценарий. Тот самый мужчина, который сейчас внизу, к которому мое сердце привязалось, как к чертову воздуху, которым я дышу. Я провожу рукой по клитору и с глухим стуком роняю голову на кафель. Мне все равно.

Я стону, представляя руки Рида на себе, его рот на каждом месте, где я хочу его прямо сейчас. Выгибая спину, я просовываю два пальца внутрь и не могу сдержать стон, который срывается с моих губ.

О, черт.

— Рубс? Детка? Ты в порядке? Я услышал грохот, — доносится приглушённый голос Рида откуда-то с лестницы.

О, чёрт!

— Эм… я… я…

Дверь в ванную приоткрывается, и через долю секунды его взгляд падает туда, где я сижу на полу. Потом — ещё ниже.

Сердце колотится в ушах, дыхание перехватывает.

Глава 19 Рид

От нуля до ста — за долю секунды.

Именно так действует на меня Руби, когда касается себя.

И только из последних сил я удерживаюсь, чтобы не сорваться с места и не ворваться внутрь, к ней — стою, сжав кулаки, за дверью душевой.

Но когда она не двигается, просовывая пальцы глубже и удерживая мой взгляд, я почти уверен, что сгораю настолько, насколько это возможно в человеческих силах. Я хочу попробовать ее на вкус. Я хочу обнять ее. Я хочу, чтобы она обхватила меня, оседлала мой теперь уже твердый как камень член, пока мы оба не кончим.

— Я не могу, Рид, — хрипит она.

Я сглатываю, пытаясь протолкнуть через горло камень, перекрывающий дыхание, а она медленно вытаскивает пальцы и подносит их к губам.

Господи, прости.

— Что ты вообще не можешь, детка? — хриплю я, чувствуя, как будто проглотил осколок стекла.

Она смотрит прямо в меня, и шепчет:

— Я не могу представить рядом кого-то другого.

— Детка, я же сказал тебе — те девчонки были до. И это было…

Её руки опускаются на плитку рядом с ногами. Она качает головой.

Почему она качает головой?

— Иди сюда, — шепчет Руби, откидывая голову к стене.

Я падаю на колени и вползаю в душ, где она сидит, вся в облаке пара. Горячая вода моментально пропитывает мою футболку, потом джинсы. С головы до пят мокрый, я замираю в нескольких сантиметрах от неё. Натянут до предела. До боли, до безумия хочу её.

Её ладони обхватывают мою челюсть, притягивая мои губы к своим. Но я останавливаюсь, не давая нам соприкоснуться.

— Чего ты хочешь, Руби?

Её лицо искажается болью, словно она сдерживает всхлип. Через мгновение она натягивает на себя улыбку, проводит руками по моим мокрым волосам, и в её тёмных глазах полыхает пламя.

— Я хочу тебя.

Моему мозгу не хватает и доли секунды, чтобы всё обдумать, прежде чем я прижимаюсь к её губам с силой, накапливавшейся неделями. Я подаюсь вперёд, вставая на колени между её ног. Она срывается со стены, и через секунду обвивает меня руками и ногами. Я откидываюсь назад на пятки, и она оседлает меня, будто так и было задумано с самого начала.

Её поцелуй жаркий, жадный, и он разносит меня на куски.

Мы уже доводили друг друга до предела, но сейчас всё иначе. Что-то сильное, постоянное, взаимное тянется между нами. Раньше всё было осторожно, словно с оглядкой. А теперь… Теперь это будто кто-то вытаскивает моё сердце из клетки, в которой я его держал, — стоит мне только посмотреть на неё вот так.

Потому что когда страсть схлынет, останется только одно — падение. С кем-то другим я бы и не задумался.

Но с Руби?

С неё пути назад не будет.

Должно быть, я застыл, потому что она откидывается назад. Вода струится по её лицу, шее, стекает по твёрдым соскам. Капли скользят по идеальной груди и срываются на живот.

— Рид? — зовёт она.

В её взгляде читается тревога. Чёрт.

— Ты не хочешь? — шепчет она.

Она даже не представляет, насколько сильно я в ней нуждаюсь. Но в этом-то и дело. Это не просто порыв — для меня это гораздо больше. Уже давно. Раньше я ещё мог почти убедить себя в обратном, но теперь?

С тех пор как она здесь, каждый день, как подарок. Но стоит мне подумать об открытии Ранчо R & R и о том, что оно за собой повлечёт, как в животе всё сжимается в узел. Потому что, когда ранчо откроется, Руби