Сердце и надежда - Александра Бэнкс

— Рид?

Я оборачиваюсь на знакомые карие глаза, теперь хмурые.

— А?

— Хадсон хочет знать, что ты думаешь, — Руби манит пальцем. Я подхожу к ней мгновенно.

— Ты хочешь, чтобы все домики были одинаковые или с разными планировками?

— Как будет выгоднее. Я хочу внести ещё кучу изменений, так что бюджет надо соблюдать.

— Кто вообще позвал Гарри на эту вечеринку? — фыркает Адди, чуть не расплескав белое вино.

— Ха-ха. Я просто не хочу облажаться, Адди, — перевожу взгляд на Руби. — Это слишком важно.

— Ну что ж. Я горжусь тобой, братишка, — говорит Хаддо с полуулыбкой. — Взял штурвал в свои руки, так сказать. Идти против Гарри — дело не из простых, но вы вдвоём справились. И ещё и живы остались. Придётся как-нибудь рассказать мне, в чём секрет.

— Ты и сам неплохо с отцом справляешься, Хадсон Роулинс, — вставляет Адди. — А теперь садись и выпей, пока вечер не превратился в скучное совещание.

Она усаживает его в кресло так же, как мама обычно усаживает старика Гарри.

Удивительно, насколько это похоже. Но мило. И я рад за них. Они оба заслуживают чего-то настоящего — большого, светлого, целого.

Руби всё ещё изучает чертежи, попивая красное вино, утонув в кресле у костра. И впервые за всё моё, мягко говоря, не самое радужное существование мне хочется, чтобы время замедлилось. Потому что когда этот курортный проект станет успешным, когда все её мероприятия будут спланированы, и она сможет руководить ими дистанционно… она уедет. И останется дыра.

Дыра, которую не закроет ни одобрение Гарри, ни мамина стряпня.

Глава 18 Руби

Земля качается подо мной, и я вцепляюсь в луку седла обеими руками. Улыбка у Рида расплывается на всё лицо. Если бы не мужчина на лошади рядом со мной, я бы уже спрыгнула и пошла обратно пешком до дома.

— Хочешь перейти на галоп? — спрашивает он.

Я смотрю на поле между ушами Миры, вдыхая глубоко и ровно. Я не боюсь лошадей, как таковых, скорее — падений с них. Особенно после всего, через что прошла Адди.

— Эм… ну, ладно?

Рид укорачивает поводья, и я делаю то же самое, только наполовину помня, как вообще управляются эти кони. Он щёлкает языком, и Магнит срывается в галоп. Его рубашка развевается за спиной, он всё дальше уходит от нас с Мирой.

Чёрт.

Я сжимаю бока лошади ногами, и она мчится следом за Магнитом. Одной рукой держусь за луку, другой — за поводья. Вскоре её покачивающийся бег будто растворяет всё напряжение, и моё тело начинает сливаться с седлом. Ветер бьёт в лицо, волосы развеваются, шляпа слетает с головы и теряется в траве. Ладно, подберу на обратном пути.

Рид немного сбавляет темп, и мы его догоняем.

— У тебя отлично получается, детка.

Я закатываю глаза, а он запрокидывает голову, смеясь. Шляпа на его голове качается, он поправляет её ладонью. Мы с рысью влетаем на поле, которое мы рассчитываем сделать местом для кемпинга.

Два маршрута верховой езды у нас уже есть. Нужен ещё один уединённый уголок, и тогда с локациями всё будет готово. Останется построить домики, переоборудовать большой амбар под площадку для мероприятий и запустить маркетинг. Три месяца до старта должно хватить.

Пальцы скрещивать не будем.

Никаких надежд и молитв.

Только работа и планирование.

Правило номер три.

Мы вкалываем как проклятые, чтобы успеть всё вовремя и не вылезти за рамки бюджета. Но, признаюсь, это самый увлекательный проект, над которым мне доводилось работать.

— Рубс? — Рид скачет рядом, всматриваясь в моё лицо.

— Прости, я просто думала о списке дел.

— Нет, никаких дел сегодня. Только двое друзей, верхом и с ветром в волосах.

— Мы вообще-то ищем площадки, Рид. Это и есть работа. — Но всё равно улыбаюсь так, что невозможно сдержать это выражение. А то, как он смотрит на меня — с восхищением, с радостью — поднимает ураган бабочек где-то внутри.

— Ну давай, детка. Поддадим жару. — Он наклоняется вперёд, и Магнит прижимает уши, срываясь вперёд.

Чёрт.

Я крепче хватаюсь за луку и толкаю Миру в галоп. Её копыта грохочут подо мной. И я понимаю, почему это может стать зависимостью. Почему Адди так скучала по этому. Эта сила подо мной, мчащаяся, как ветер, пронзает всё тело насквозь. Я смеюсь, хрипло и искренне.

Рид исчезает за деревьями, появляется снова и взбирается по склону холма. Я направляю Миру туда же, и она мчится вперёд. Мы замедляемся, когда поднимаемся к перелеску, её шаги меняются — мышцы напрягаются, голова опускается, и она мягко взбирается в гору за жеребцом. Как будто у них с Магнитом своя игра. Как у нас с Ридом. Только она останется.

Счастливая.

Мы пересекаем вершину и выскакиваем на плато, где Магнит и Рид уже стоят, глядя вниз, на ранчо. Я перевожу кобылу на шаг и подъезжаю ближе. Хихикаю, представляя лошадей в долгосрочных отношениях, соскальзываю с седла — ноги ватные — и, пошатываясь, подхожу к Риду.

— Идеальное место, — выдыхаю, проводя пальцами по растрёпанным волосам.

Он поворачивается ко мне, заправляет прядь за ухо.

— Да, и правда, — голос у него хриплый.

Я отвожу взгляд обратно к ранчо:

— А как ты собираешься это назвать?

— Что?

— Ранчо, Рид. Ему нужно название. Это же будет огромной частью бренда.

— А, ну, я думал об этом.

— Правда?

— Ранчо R & R. Подходит и по сути, и по именам основателей.

Жар поднимается по шее, к лицу, когда он снова поворачивается ко мне. Если он говорит обо мне…

— Роулинс & Роулинс, — произносит он с улыбкой, которая не доходит до глаз.

Я открываю рот, выдыхаю и прикусываю губу. На мгновение я подумала, что R & R — это Рид и Руби. Но это не так… и от этого удушающего разочарования всё внутри сжимается в тугой узел. Напоминает: я здесь проездом. Временная помощь. Даже если мысль вернуться в город уже кажется чем-то совершенно невозможным.

— Мне нравится. Ты прав, в точку. Очень по делу и звучит, как бренд.

Но даже я слышу разочарование в каждом произнесённом слове. Рид не смотрит на меня. Вместо этого он обходит край плато, осматривается, бормочет себе под нос. Он в этом хорош. Заботиться о людях. Думать обо всех мелочах. Эта жизнь — точно его. Гораздо лучше той, которую