Сердце и надежда - Александра Бэнкс

Груди двигаются при каждом тяжелом вдохе, щеки порозовели. Мое гребаное сердце разрывается где-то за ребрами.

— Мы будем делать это медленно. Очень медленно. А когда закончим… начнём всё сначала, красавица.

— Я… — она сглатывает, голос дрожит. — Рид, я…

Я не даю ей договорить — провожу языком сквозь её центр, одновременно надавливая большим пальцем на чувствительный клитор, рисуя круги.

— Ох… — её ладони с глухим звуком ударяются о стену по бокам. Ноги дрожат. — Рид…

Я отстраняюсь, и она… рычит. По-настоящему рычит на меня. Улыбка расползается по моему лицу, и я не в силах её сдержать. Святой Боже, да эта женщина просто невероятная.

— Мы дойдём до этого. Терпение, — говорю я, едва сдерживая смех.

— Мне дышать трудно, когда ты это делаешь.

— Детка, а я едва дышу, просто глядя на тебя.

Слова срываются с губ прежде, чем мозг успевает их остановить. Но у нас с Руби нет секретов. И, пожалуй, сейчас самый подходящий момент, чтобы перестать что-либо скрывать.

Она наклоняется и берет мою голову в свои ладони, приближая мой рот к своему. Секунду спустя ее язык оказывается у меня во рту. Я стону от ее вкуса. На вкус она такая же, как и пахнет — клубника и сладости.

Когда она отстраняется, я хватаю ее за бедра и прижимаю к стене, погружая лицо в ее лоно. На этот раз я тот, кто в отчаянии. И я лижу и щекочу ее клитор, погружаю в нее пальцы. Нуждаясь в том, чтобы почувствовать ее, попробовать на вкус и подвести к краю.

Все мое тело вибрирует, когда я смотрю, как она дрожит, прижавшись к кафелю. Каждое моё движение заставляет её извиваться, и с её губ срываются приглушённые стоны, как сладости из рассыпанной банки.

— Рид, — хрипит она.

Ее бедра отталкиваются от стены. Она уже близко.

Я посасываю ее клитор и погружаю в неё пальцы, продолжая двигать ими. Все еще лаская языком все ее восхитительные места, какие только могу. Когда ее руки запускаются в мои волосы и хватка становится дикой, она вжимается в мой рот, испытывая оргазм.

Мне приходится схватиться за головку члена, чтобы не кончить вместе с ней. Это уже слишком. Руби кончает мне в рот — это уже слишком, блядь.

И мне нужно, быть в ней, прямо сейчас.

Глава 20

Руби

Разрывающий душу экстаз пронизывает меня насквозь, затопляя мое тело. Я плыву на каждой волне, а Рид растекает по моим венам каждую крупицу удовольствия. Этот мужчина в буквальном смысле слова бог.

Спустя мгновение, обессиленная и прижавшись к стене, я пытаюсь выровнять дыхание, стоя на подгибающихся ногах. Секс действительно становится в тысячу раз более мощным, когда ты заботишься о человеке, с которым это происходит. А мы ведь только начали.

Ни один из парней, с которыми я встречалась, никогда не вызывал у меня романтического интереса. Только физическое влечение. Ассоциируется с пользой? Звучит слишком обыденно. И теперь одна только мысль об этом заставляет сердце сжиматься. Раньше меня это не волновало. А сейчас... сейчас грустно осознавать, что у меня могло быть нечто большее.

Правила...

Мои правила. Те самые, которые я считала необходимыми, чтобы выжить и преуспеть. Оказалось, они мешали мне впустить в жизнь всё самое лучшее. Рид прочищает горло. Похоже, не только он сегодня застрял в своих мыслях.

Когда я опускаю взгляд, он поднимается на ноги и поворачивается, чтобы выключить воду.

— Мы не будем продолжать это здесь, детка.

— Не будем?

Его руки мгновенно обвивают мою спину и захватывают меня под бёдра. Он поднимает меня на руки, словно я ничего не вешу, и уносит прямиком в свою спальню. Моё сердце начинает биться чаще.

Огромная кровать с грубоватым деревенским изголовьем, которую Луиза подарила ему на новоселье, чертовски удобная. И такая… уютная.

Он усаживает меня на край кровати, и я чуть отодвигаюсь назад. Его ладони ложатся мне на лицо, а губы накрывают мои, язык нетерпеливо просится внутрь. Я открываюсь ему. С радостью.

Он проникает в меня этим поцелуем, и я ощущаю его вкус. Мне нужно больше. Намного больше.

Но сначала…

Я отстраняюсь и хватаю его за запястья. Я хочу взять в рот этот восхитительный член. От одного взгляда на него мне становится больно.

— Прикоснись ко мне, если захочешь закончить, хорошо?

Он слегка хмурится, но его губы приоткрываются, когда я беру его в рот. О боже, он восхитителен на вкус. Он твердый, как камень, и в то же время бархатисто-мягкий. Я беру его еще глубже.

— Руби, детка, — рычит он.

Черт возьми, да. Я усердно сосу, возвращаясь обратно.

— Блядь, Руби.

Но я не обращаю на него внимания и ускоряю темп. Я хочу, чтобы он был как можно ближе к оргазму. Я снова принимаю его, на этот раз еще глубже. С тихим стоном я втягиваю его член снова.

— Я... — хрипит он.

Еще немного ближе…

Я опускаюсь ниже, пока он не вызывает у меня рвотный рефлекс, и быстро поднимаюсь, проводя языком по его кончику. Он прижимается к кровати, упираясь коленями в матрас, запирая меня.

— Руби, хватит.

Я отстраняюсь и опираюсь на матрас, опираясь на локти, моя грудь подпрыгивает при движении. Его взгляд, тёмно-зелёный, полный дикого желания, приковывает меня к постели. Он дикий, и мне это чертовски нравится.

— Где ты хочешь меня, Рид?

Он стонет, закрывая глаза, как будто пытается думать о чем-то другом и успокаивать себя. Он прав, мы должны продлить это. Мой первый раз с этим великолепным мужчиной будет незабываемым.

— Точно не подо мной, — выдыхает он. — Это не для тебя, красавица.

Он садится в изголовье кровати, протягивая руки.

— Я хочу смотреть на тебя каждый раз, когда ты теряешь контроль.

Я медленно поднимаюсь на колени и ползу к нему по кровати, пока не оказываюсь у него на коленях. То, как он смотрит на меня, трепет и обожание... Черт.

Воздух с шумом поднимается к горлу, обжигая его.

Рид сжимает мои бёдра, притягивая ближе. Он наклоняется к кровати, протягивая руку к верхнему ящику, но я хватаю его за руку. Под моими пальцами проступают вены на его запястье.

— Нет, нам это не нужно. Я этого не хочу.

— Ты уверена?

Я киваю, затаив дыхание.

— Хорошо, детка, ты за рулем.

Я издаю тихий смешок. Всегда разговоры о машинах. Мои волосы, уже почти высохшие, падают мне на плечи и закрывают его лицо, когда я поднимаюсь на колени. Он прижимается мягким, широким