Попаданка, предсказанная дракону - Надежда Фатеева

— Ну вот. Я уже видал этот огонек в ее глазах. Знакомый, когда она мне рычаг для валуна объясняла. Значит, опять что-то крутое задумали?

— Самое крутое, Грумб, — сказала я, и улыбка на моем лице была уже не кривой и жалкой, а уверенной и острой. — Мы собираемся взломать древнее драконье проклятие. С помощью ума и хорошей схемы. Поможешь?

Тролль засмеялся, громко и раскатисто. — А то! Соскучился я по твоим безумным планам! Куда интереснее, чем мхом обрастать тут!

Я посмотрела на Элору, на Грумба, на светлячка Людвига, замигавшего одобрительно. Это была моя стая. Маленькая, странная, но настоящая и ради нее, и ради того, кто остался там, за стенами, я была готова сразиться с самой судьбой. Не магией, а головой. И впервые за долгое время я чувствовала – у меня есть все, чтобы победить.

Глава 38. Побег.

Леодар.

Стены моих покоев, некогда бывшие пространством свободы от церемоний, теперь душили. Каждый камень, каждый резной завиток на деревянных панелях напоминал о клетке. Императорской, почётной, но клетке. Воздух был тяжёл, как свинец, и им невозможно было дышать. Я стоял у окна, вцепившись пальцами в каменный подоконник до хруста, и смотрел в ту сторону, куда увели её. В сторону Гибельных земель. Туда, где теперь бродят тени, гораздо более страшные, чем местные тролли.

Рудгард поступил «правильно». С точки зрения Императора, обременённого грузом короны и надвигающейся войны. Он устранил переменную. Стабилизировал систему. Пожертвовал одной жизнью — чужой, незначительной — ради иллюзии сплочения. Он видел в Алисе лишь угрозу, раздражитель, диссонанс. Он не видел… Он не хотел видеть её огня. Того странного, неместного пламени, которое освещало тени, которые мы, драконы, даже не замечали.

А я позволил этому случиться.

Ярче боли от потери титула, острее унижения от публичной опалы горела во мне ярость на самого себя. Я стоял там, в Тронном зале, и смотрел, как её уводят. Как она, гордая и разбитая, принимает этот несправедливый приговор. И я не сжёг дотла эти чертовы алебарды. Не бросил вызов отцу в его логове. Я подчинился. Повиновение, вбитое в меня с пелёнок, оказалось сильнее рыка дракона в груди.

«Твой долг здесь», — сказала она. И ушла, чтобы развязать мне руки. Чтобы дать мне выбор, которого у меня в тот момент не было. Она пожертвовала собой, чтобы я остался «верным сыном». Железная ирония заключалась в том, что именно этот поступок окончательно перерезал последние нити, связывавшие меня с долгом, который мне навязали.

Я больше не был наследным принцем Леодаром Фарреллом, надеждой Империи. Я был просто Лео. Драконом, которого лишили его сокровища. И драконы не смиряются с такой потерей.

Тихий шорох у двери вырвал меня из порочного круга самобичевания. Я не обернулся. Я знал, кто это. — Вас охраняют, ваша светлость, — донёсся голос из темноты. Тихий, преданный. Это был Эндрю, молодой стражник из моего старого отряда. Тот, кто когда-то сломал ногу на учениях, и я, принц, лично отнёс его к целителям, нарушив два десятка протоколов. Долги в этом мире отдают не только золотом.

— Как много? — спросил я, не отрывая взгляда от тьмы за окном. — Двое у двери в коридор. Ещё четверо у выхода с этажа. Они… они получили приказ не пускать вас за пределы покоев. Для вашей же безопасности. — В его голосе прозвучало смущение. Он понимал, что это за приказ на самом деле. Домашний арест. Первый шаг к настоящей тюрьме, как только отец решит, что я окончательно потерял рассудок. — Келли? — спросил я односложно. — Леди Палмер в своих апартаментах, но её служанка приходила к капитану стражи час назад, она что-то нашептала и капитан после этого удвоил караулы.

Значит, так. Келли не удовлетворена простым изгнанием соперницы. Она хочет быть уверенной, что я останусь здесь. На привязи, чтобы со временем, когда гнев отца утихнет, а угроза Эдриана станет явью, они смогли бы снова надеть на меня ярмо «спасительного брака». Она всё ещё считала меня своей собственностью. Вещью, которую можно отложить в сторону, почистить и вернуть на полку, когда понадобится.

Жаркая волна гнева прокатилась под кожей. Кончики пальцев зачесались, предвещая появление когтей. Я глубоко вдохнул, заставив дракона успокоиться. Не сейчас. Сейчас нужна не ярость, а хладнокровие. — Эндрю, — я наконец обернулся. Юноша стоял в тени, его лицо было напряжённым. — Готов ли ты сделать для меня ещё один шаг за пределы долга? Он выпрямился, и в его глазах вспыхнул тот самый огонёк, который я когда-то в нём ценил. — До конца, ваша светлость. — Лео, — поправил я. — Для всех теперь просто Лео или для тебя — капитан. Ты помнишь старый ход? Тот, что ведёт из виноградных погребов за стену? Его глаза округлились. Этот ход был нашей с ним мальчишеской тайной, обнаруженной много лет назад, когда я был принцем, а он — сыном главного винодела. Мы использовали его, чтобы сбегать на рыбалку. — Он… он должен быть завален, — неуверенно сказал Эндрю. — Тогда давай его расчистим, у нас есть два часа до смены караула. И есть ты… Сможешь отвлечь тех двоих у моей двери? Ненадолго, чтобы я мог выйти.

Он кивнул, без лишних вопросов. В этом была вся его преданность. Не слепая, а выстраданная. Он видел, что случилось. И он выбрал мою сторону. — Через пятнадцать минут у них будет небольшое замешательство у западного крыла. Вам нужно будет двигаться быстро. — Спасибо, — сказал я, и это слово было перегружено смыслом. Благодарность. Прощание. Признание. — Верните её, капитан, — вдруг выдохнул Эндрю, и его молодое лицо исказилось обидой за несправедливость. — И дайте по рогам этому выжившему из ума Виалару. Я впервые за долгие часы усмехнулся. Коротко, безрадостно. — Постараюсь.

Эндрю растворился в темноте. Я остался один, чтобы приготовиться. Сбросил парадный камзол, оставшись в простой тёмной рубахе и походных штанах из прочной ткани — реликвиях моих «командировок» под видом слуги.

Из потайного отделения в днище сундука достал не украшенный драгоценностями, но отменно сбалансированный клинок и небольшой поясной кошель с тем, что могло пригодиться вне стен: огниво, немного еды, кремень. Последним я взял со стола небольшой портрет. Не свой официальный, а миниатюру, нарисованную моей младшей сестрой много лет назад: наша семья, все вместе,