Попаданка, предсказанная дракону - Надежда Фатеева

Ровно через пятнадцать минут из коридора донёсся приглушённый шум: голоса, быстрые шаги. Кричать «тревога» не стали — значит, Эндрю придумал что-то правдоподобное. Я бесшумно открыл дверь. Коридор был пуст. Я скользнул в темноту, как тень, двигаясь с выученной за годы сдержанной быстротой. Сердце билось ровно и громко. Это был не страх. Нет! Это был ритм свободы. Горячий, яростный, долгожданный.

Я знал дворец как свои пять когтей. Знание потайных ходов, служебных лестниц и слепых зон караулов было частью моей прежней жизни — жизни принца, который должен был уметь защитить крепость изнутри. Ирония в том, что теперь я использовал это знание, чтобы сбежать из неё.

Путь до виноградных погребов занял меньше времени, чем я ожидал. Воздух здесь был прохладным, густым от запаха влажного камня, дерева и винной кислоты. В дальнем углу, за рядами дубовых бочек, была почти невидимая в грубой кладке щель. Как и предсказывал Эндрю, она была частично завалена обвалившимся камнем и мусором. Я работал быстро и тихо, отбрасывая камни в сторону, расширяя проход. Драконья сила, даже сдерживаемая человеческим обликом, делала своё дело. Через двадцать минут передо мной зияла чёрная пасть тоннеля, пахнущая сыростью и свободой.

Я сделал последний шаг назад, оглядывая погреб. Здесь, в тишине и полумраке, я провёл немало счастливых часов в детстве. Это был конец одной жизни. — Прощай, — прошептал я пустоте. И шагнул в тоннель.

Дорога была долгой, извилистой и трудной. Тоннель, пробитый ещё древними строителями для водоотвода, то сужался, заставляя меня ползти на животе, то обваливался, заставляя искать обход, но он вёл наверх, туда к воздуху, к звёздам и к ней.

Когда впереди наконец показался слабый свет — не факела, а луны, — я почувствовал, как что-то сжимается в груди. Я выбрался наружу, в кусты на склоне холма далеко за крепостной стеной. Воздух ударил в лицо — холодный, свежий, неохраняемый. Я сделал глубокий вдох, вбирая в себя запах сосен, влажной земли и… свободы.

И тут же замер. Моё драконье чутьё, притуплённое за годы жизни среди людей в каменных стенах, дрогнуло и подало слабый, но чёткий сигнал. Я не один. Кто-то следил за выходом из тоннеля. Кто-то, кто знал или догадался.

Я медленно обернулся, положив руку на рукоять меча. Из тени старой, полузасохшей сосны вышла она. Келли… не в придворном платье, а в тёмном, практичном дорожном плаще, её лицо бледным пятном в лунном свете. В руках у неё не было оружия, только небольшой сверкающий кристалл, тот самый, что показывал «доказательства». — Я знала, что ты не выдержишь, Леодар, — сказала она, и её голос был тихим, почти жалостливым. — Ты всегда был слаб, слаб из-за чувств. — Это не слабость, Келли, — ответил я, не двигаясь с места. — Это сила, которую ты никогда не поймёшь. Иди назад к отцу, к твоим играм в договоры и союзы. У тебя ещё есть шанс остаться в стороне. Она горько рассмеялась. — Остаться в стороне? Когда ты бежишь к этой… этой пустышке? После всего, что я для тебя сделала! Я сохранила тебе лицо перед Империей! Я предложила тебе законный путь! — Ты предложила мне тюрьму, — холодно парировал я. — Узкую, золотую, душную. И ты знаешь что? Я предпочитаю Гибельные земли. Там, по крайней мере, воздух чистый и люди честные.

Её лицо исказила злоба, уничтожив всю маску благородной леди.

— О, да! Она одурманила тебя! Лишила разума! Ты бросаешь всё — семью, долг, будущее — ради какого-то мимолётного увлечения!

— Нет! Это не увлечение, — прорычал я, и в голосе впервые прозвучал отзвук дракона. — Это моя стая и мой выбор. И если ты встанешь у меня на пути, Келли, я смету тебя. Сделаю это не как принц, а как дракон. Ты ведь помнишь, каков я в гневе?

Она отступила на шаг, инстинктивно. Она видела мою драконью форму лишь раз, в детстве, когда я не смог сдержать ярость. И помнила, но ненависть и ревность были сильнее страха. — Ты сбегаешь, — прошипела она. — Но я найду тебя. И её. И когда Эдриан придёт, я помогу ему выкорчевать ваше гнездо. А тебя… тебя я верну. На коленях. Ты будешь молить о моём прощении. — Мечтай, — бросил я через плечо, уже разворачиваясь к лесу, — но, если последуешь за мной, мечтать будешь в лучшем случае в темнице, в худшем — не будешь мечтать вообще.

Я не стал ждать её ответа. Я шагнул в лес, в объятия Гибельных земель. Каждый шаг вдаль от дворца, от каменного порядка, от навязанной судьбы ощущался как глоток живого воздуха после долгого удушья.

Я бежал, но не от ответственности. Я бежал к ней. К единственному человеку, который видел во мне не принца или дракона, а просто Лео. К той, чей смех звучал как обещание иного будущего. К моей стае.

Долг, навязанный мне от рождения, остался там, в сияющих залах и пыльных свитках. Теперь у меня был другой долг, данный самому себе и ей. Я должен был найти её, защитить и показать этому миру, что иногда самый верный путь — это не стоять на камне, а идти по земле, даже если это земля гибельная.

Лес сомкнулся за моей спиной, скрывая и дворец, и бледное, злое лицо Келли в лунном свете. Впереди была только тьма, опасность и слабый, но неумолимый зов сердца, тянущий меня вглубь, к ней. Я наконец-то был свободен. И я был готов заплатить за эту свободу любую цену.

Глава 39. Воссоединение в Тени Войны

Алисия.

Время в Молчаливом Круге текло иначе. Оно не делилось на дни и ночи, а пульсировало тихим, мерцающим светом родника и ритмом моей работы. Деревянная дощечка с узором ритуала почти приросла к моим рукам. Я прорисовывала его копии углем на плоских камнях, разбирала на слои в уме, искала закономерности, как когда-то искала композиционный баланс в дипломном проекте. Только теперь ставкой была не оценка, а жизнь Лео.

Элора приносила мне отрывки из старых свитков, легенды, пересказанные шепотом. Грумб, к моему удивлению, оказался кладезем практических знаний о «повадках» магии земли, о том, как она течёт, где застаивается, что её «раздражает».