Брошенная снежная королева дракона - Юлий Люцифер

тот, кто сидит в тени всей этой истории, вряд ли ограничится настойками и шепотом.

Слишком многое сдвинулось.

Я только собиралась ответить, когда двери малого зала распахнулись без стука.

На пороге возник один из младших стражников северного крыла.

Лицо белое.

Дыхание сбито.

И слишком явный страх в глазах для обычного доклада.

— Ваше величество… — Он поклонился мне, потом королю. — Простите за вторжение. В восточном коридоре… там…

— Говори, — резко сказал дракон.

— В ваших покоях, ваше величество, — выдохнул стражник, глядя на меня. — Нашли служанку. Она жива, но без сознания. И у двери была сломана печать лекарского надзора.

У меня внутри все похолодело сразу.

Без перехода.

Илина.

Мысль пришла первой.

Почти ударом.

Я шагнула к двери прежде, чем он договорил.

— Кто? — спросила.

— Молодая служанка. Та, что обычно при ваших покоях, — ответил стражник.

Да.

Илина.

Дальше я уже не слушала.

Коридоры до моих покоев я не помнила — только холодный воздух в легких, быстрые шаги, тяжелое присутствие дракона где-то рядом и обрывки лиц, которые шарахались в стороны, завидев нас. Люди по дороге склонялись, что-то спрашивали, но все это проходило мимо.

У дверей уже стояли двое стражников и лекарь.

Настоящий, не помощница.

Хорошо.

Очень хорошо, что хоть тут не успели подменить.

Илина лежала внутри, на полу в приемной, у самого порога спальни. Белая, как полотно. Тонкие руки бессильно вытянуты. На виске — темная полоса от удара или падения. На шее — красный след, будто ее грубо схватили и слишком резко отбросили в сторону.

Я опустилась рядом быстрее, чем успела подумать.

— Илина.

Разумеется, она не ответила.

Лекарь уже стоял на коленях с другой стороны, проверяя пульс.

— Жива, — сказал коротко. — Оглушили. И, похоже, дали понюхать сонный порошок.

Сонный.

Снова.

Во мне медленно поднималось нечто гораздо холоднее страха.

— Кто нашел? — спросил дракон.

— Стража обхода, — ответил один из охранников. — Дверь в покои была прикрыта, но не заперта, а внутренняя лекарская печать на косяке сломана.

Я резко подняла голову.

— Что в спальне?

Стражник замялся.

Плохой знак.

Я встала и пошла внутрь.

Спальня на первый взгляд выглядела почти нетронутой.

Слишком почти.

Покрывало слегка сдвинуто.

На столике у зеркала передвинута коробочка с заколками.

Окно закрыто.

Шкатулка для мелких вещей приоткрыта.

И…

Я подошла к письменному столу.

Лист, на котором утром был мой список, лежал не там.

Развернут иначе.

Чуть смещен.

Я не писала это смещение.

И точно не оставляла ящик стола в таком положении.

Вошли.

Рылись.

Искали.

Не драгоценности.

Не деньги.

Не платье.

Бумаги.

Я перевела взгляд на каминное зеркало.

Оно было чистым.

Слишком чистым.

Без инея.

Без следов.

Значит, либо здесь был кто-то, кто не просто искал вещи, но и стирал мелочи.

Либо… либо дворец не успел предупредить.

А может, предупреждал заранее.

Через слова:Ночью не одна.

Через кровь.

Через сердце.

Я медленно открыла ящик.

Портрета там уже, конечно, не было — я спрятала его заранее.

Хорошо.

Бусина Лиоры тоже была при мне, под корсажем.

Список… на месте.

Но сдвинут.

Черный ключ — со мной.

Значит, не нашли главное.

Или не знали, что именно ищут.

Дракон остановился в дверях спальни.

— Что пропало?

— Пока не знаю, — ответила я. — Но искали бумаги.

Он оглядел комнату одним взглядом.

Не как мужчина в чужой спальне.

Как хищник на месте проникновения.

— Кто сегодня входил сюда, кроме твоих людей?

— Лекарь.

Илина.

Обычная прислуга.

Настой от Эйлеры.

Он резко повернул голову ко мне.

— Ты его не пила?

— Нет.

— Хорошо.

Я коротко усмехнулась.

Без веселья.

— Вот и славно, что хоть кто-то в этом доме сегодня доволен моим непослушанием.

Он не ответил.

Уже осматривал косяк двери, след лекарской печати, пол у окна.

Лекарь вошел следом.

Поднял со столика маленький кусочек темной ткани.

— Маска для сонного порошка, — сказал он. — Или часть нее.

Сильный состав. Для обычной служанки — более чем.

Я повернулась к нему.

— Она очнется?

— Да.

Но не сразу. И будет плохо помнить последние минуты.

Конечно.

Очень удобно.

Удар нанесли не мне.

Пока нет.

Сначала — проверить покои, найти бумаги, а если помешает служанка — оглушить.

Быстро.

Точно.

Без лишней крови.

Это уже не шепот.

Не настой.

Не сплетня.

Это работа тех, кто понял: меня не удалось усыпить.

И решил перейти к прямому вторжению.

Меня хотят убрать.

Не через один красивый слух.

Через системное выдавливание.

Через тело, бумаги, слуг, коридоры, память.

Хорошо.

Очень хорошо, что они наконец перестали притворяться осторожными.

Это делает ненависть куда чище.

Я подошла к креслу и увидела на подлокотнике белую пыль.

Пальцами коснулась.

Понюхала.

Не обычная.

Не пыль.

Иней, смешанный с чем-то травяным.

Лекарь подошел ближе, взял щепотку, посмотрел.

— Это не из ваших покоев.

Похоже на порошок для усыпления легких откликов льда.

Его иногда используют маги при работе с нестабильными артефактами.

Я медленно выпрямилась.

— Значит, сюда пришли не только за бумагами.

Они ждали, что здесь может быть что-то… живое.

Дракон посмотрел на зеркало.

Да.

Он понял то же самое.

Если бы в покоях остался дневник, портрет или хоть один предмет, от которого уже пошел отклик, они бы попытались это погасить.

Снять.

Изъять.

Усыпить.

Значит, кто-то чувствует пробуждение дома не хуже нас.

Вот это уже по-настоящему опасно.

— Перекрыть восточное крыло, — сказал дракон стражникам.

— Никто не входит и не выходит без моего приказа.

И привести мне Ранвика.

Я резко повернулась.

— Нет.

Он посмотрел так, будто не расслышал.

— Что?

— Не трогай Ранвика сейчас.

— В моих покоях оглушили твою служанку.

— Именно. И если это сделал не он лично, а только по его линии, ты