Брошенная снежная королева дракона - Юлий Люцифер

в такие минуты мои колкости — не каприз, а способ не дать нервам взять верх.

Я снова оглядела сад.

Слуги двигались ровно.

Слишком ровно.

Один из них — молодой, со светлыми волосами — держал поднос с хрустальными бокалами и, проходя мимо, избегал смотреть мне в лицо.

Обычное дело.

Но что-то в его походке кольнуло память.

Не лицо.

Движение.

Чуть слишком осторожный шаг правой ногой.

Как у человека, привыкшего носить не подносы, а ножны или тяжелые ключи.

Я уже собралась проследить взглядом, куда он идет, когда услышала звон.

Тихий.

Хрустальный.

Один из бокалов на дальнем столе вдруг треснул сам собой.

Все обернулись.

Мелочь.

Отвлечение.

Я поняла это слишком поздно.

Потому что в следующий миг лед под водоемом у моих ног вспыхнул белым светом.

Не сверху.

Изнутри.

Тонкая корка треснула мгновенно, и из воды рванул вверх столб ледяных осколков — узкий, острый, направленный прямо мне в грудь.

Дракон успел раньше, чем мысль.

Резко дернул меня в сторону, одновременно выставляя свободную руку вперед. Темное золотистое пламя ударило в ледяной выброс, и воздух разорвался шипящим бело-черным паром.

Люди закричали.

Стекло над нами дрогнуло.

Музыка оборвалась.

Кто-то из горных лордов шарахнулся назад, опрокидывая столик.

Я упала на одно колено, но не потеряла сознание.

Наоборот — мир вдруг стал слишком четким.

Слишком.

Я видела все:

пар над водоемом,

черные рыбы, мечущиеся под треснувшим льдом,

лицо Эйлеры, не испуганное, а потрясенно-вычисляющее,

двух стражников, рванувших не ко мне, а к выходу,

и того самого светловолосого слугу с подносом — уже не слугу, а человека, резко бросившего хрусталь и уходящего вбок, к служебной арке.

— Там! — крикнула я, указывая.

Дракон обернулся мгновенно.

И увидел.

Светловолосый уже вытаскивал из рукава тонкую темную трубку — артефактный метатель, судя по форме.

Не нож.

Не яд.

Ледяной пусковой стержень.

Он понял, что замечен, и выстрелил еще раз.

На этот раз не в меня.

В стеклянную арку над головой.

Умно.

Стекло лопнуло с визгом.

Сверху посыпались тяжелые ледяные осколки.

Люди в саду снова закричали. Кто-то упал. Кто-то рванулся к дверям, мешая друг другу.

Хаос.

Идеальное прикрытие.

Но в этот раз я уже не была той женщиной, которая просто стоит в центре чужого удара.

Корона вспыхнула.

Грудь — тоже.

И прежде чем разум успел испугаться, лед вокруг меня отозвался.

Не атакой.

Щитом.

Из треснувшего водоема, из инея на дорожке, из воздуха поднялась белая дуга холода и встала над нами, принимая на себя стеклянный дождь. Осколки ударялись о нее и рассыпались снежной пылью, не долетая.

На секунду весь сад замер.

Все.

Даже дракон.

Я стояла в центре этого белого изгиба, с одной рукой выставленной вперед, сама не до конца понимая, как сделала это. Но лед слушался.

Не как стихия.

Как язык.

Снежные духи не соврали.

Дом выбрал.

Светловолосый убийца на долю секунды тоже застыл, увидев, что удар не сработал.

А потом рванул к боковой двери.

Дракон бросился за ним.

Двое стражников наконец опомнились и кинулись следом. Еще один схватил за руку горную леди, едва не поскользнувшуюся на льду. Повсюду были крики, шорох платьев, звон падающих бокалов.

Я опустила руку.

Ледяной щит дрогнул и медленно осыпался искрящейся пылью.

Вокруг стало тихо.

Ненадолго.

Но достаточно, чтобы все в этом саду увидели главное.

Не то, что в меня пытались убить.

Это, увы, в хороших дворцах еще можно пережить и забыть.

Они увидели, как лед встал за меня.

Вот это уже не забывается.

Эйлера стояла неподалеку, белая как один из своих лепестков.

Смотрела не на разбитое стекло и не на арку, куда побежал убийца.

На меня.

И в ее глазах было то самое, чего я так долго добивалась:

не сочувствие,

не высокомерная мягкость,

не даже раздражение.

Настоящий страх.

Хорошо.

Очень хорошо.

Я медленно поднялась.

В груди колотилось сердце, но не на грани срыва — живо, яростно, сильно.

Тело дрожало не от слабости.

От остатка силы, прошедшей сквозь меня и не убившей.

Несколько советников смотрели так, будто перед ними впервые за долгие годы материализовалась старая сказка.

Горные лорды — чуть ли не с почтительным ужасом.

Распорядитель приемов выглядел так, словно прямо сейчас хотел уволиться, постричься в монахи и забыть этот день.

Морвейн появилась откуда-то из служебной арки быстрее, чем я успела подумать, где она вообще была.

За ней — Торвальд.

Хорошо. Значит, люди внизу услышали шум и пришли не смотреть, а работать.

— Вы ранены? — коротко спросила Морвейн.

— Нет.

— Убийца?

— Если он еще жив, то сейчас очень быстро об этом пожалеет, — ответила я.

Эйлера наконец подошла на несколько шагов ближе.

— Ваше величество… — произнесла она.

Я повернулась к ней.

— Не надо, — сказала тихо. — Сегодня не надо говорить тоном женщины, которая вот-вот предложит мне еще один настой.

Она остановилась.

Пожалуй, если бы взглядом можно было резать лед, сад сейчас лишился бы еще пары конструкций.

— Я не имею отношения к этому, — сказала она так же тихо.

— Возможно, — ответила я. — Но я заметила странную закономерность: где бы вокруг меня ни начинали действовать быстрее и грязнее, вы почему-то всегда оказываетесь очень близко.

Ее лицо стало жестче.

— А я заметила другую закономерность. Каждый раз, когда вы делаете шаг к прошлому, кто-то пытается не дать вам дожить до следующего.

— На удивление проницательно.

— Это не насмешка.

— Тогда берегите ее для тех, кто сегодня нанял слугу с артефактом.

Я отвернулась.

Не потому, что разговор был закончен.

Потому что сейчас мне нужно было не добить ее словами, а удержать сад.

Людей.

Образ.

Паника уже шла на спад. Стража перекрывала выходы. Один из советников помогал подняться даме, поранившей ладонь о стекло. Слуги собирали уцелевшие подносы, но их движения были нервными, ломкими. Все еще смотрели на меня.

На меня.

Не на короля, бросившегося в погоню.

Не на