Брошенная снежная королева дракона - Юлий Люцифер

вокруг галереи рассыпался серебряной пылью.

Снег снаружи снова пошел нормально, сверху вниз.

Шипы на полу растаяли, оставив только тонкие белые линии на камне.

Тишина, наступившая после этого, была почти оглушительной.

Потом Торвальд выдохнул:

— Ну, коридор мы все-таки сохранили.

Морвейн впервые за долгое время позволила себе нечто вроде очень короткой усталой улыбки.

Лекарь подошел ближе, осмотрел меня, потом дракона, покачал головой и сказал:

— Безумцы.

— Это звучит не как диагноз, а как усталый опыт, — пробормотала я.

— Это и то и другое, ваше величество.

Я стояла еще секунду.

Потом шагнула назад — и поняла, что ноги дрожат уже вполне по-человечески.

Дракон заметил.

Конечно.

— Сядь.

— Нет.

— Это не просьба.

— А я не в том настроении, чтобы ценить возвращение твоих привычек.

Но Морвейн уже подтащила к ближайшей колонне узкую скамью, и я все-таки села. Не потому, что они победили. Потому что если сейчас упаду, это будет слишком глупо даже для меня.

Лекарь дал мне тот самый флакон.

На этот раз я выпила.

Горько.

Холодно.

Смола и мята.

Сразу стало чуть легче.

Неудивительно. Когда тебя только что едва не разорвало собственной магией, даже горькая жижа начинает казаться цивилизационным достижением.

Я подняла голову.

Все еще было бело-синим по краям.

Но уже яснее.

— Что произошло? — спросила я.

Лекарь открыл рот.

Но ответил не он.

Дракон.

— Ты провела внешний контур, — сказал он. — Не идеально.

Но вместо выброса вывела силу в камень.

А потом… — Он замолчал на мгновение. — Потом лед потянулся через старую связку.

— Через тебя.

— Да.

Я прикрыла глаза на секунду.

Старая связка.

Вот как он это назвал.

Очень сухо.

Очень по-мужски.

Почти безупречно для человека, который не хочет произносить слова вроде “узел”, “близость” или “то, что осталось между нами в магии даже после всего”.

— И что это значит? — спросила я.

Лекарь ответил теперь уже сам:

— Значит, печать не только разделила вас тогда.

Она и связала. Через корону, через подтверждение супруга и через общий контур трона.

Я подозревал это, но не видел так явно.

— Прекрасно, — сказала я. — Значит, если я не хочу умереть от магии, мне теперь еще и этот человек нужен как противовес?

— Временно, — сказал лекарь.

— Ненавижу это слово, — пробормотала я.

Морвейн стояла неподалеку, глядя в снег за арками.

— Сегодня они вас не добили, — сказала тихо.

— Нет, — ответила я.

— Но теперь знают, что сила пошла наружу.

— Да.

Она повернулась.

— Значит, следующий удар будет не просто на убийство.

Он будет на разрыв.

Либо между вами и дворцом, либо между вами и… — она коротко посмотрела на дракона, — старой связкой.

Очень верно.

Я встала медленно.

На этот раз получилось.

— Тогда придется опередить их, — сказала.

— Как? — спросил он.

Я посмотрела на белые линии, оставшиеся на полу галереи после моего выброса.

На снег.

На ночь.

На собственные дрожащие пальцы.

— Завтра мне нужен архив по родовой линии снежных королев.

Старые ритуалы. Все упоминания о духах. Все, что касается выбора дома, кровных якорей и смыкания контура.

Если они хотят использовать магию против меня, я должна знать о своей магии больше, чем их убийцы.

Он кивнул.

— Будет.

— И еще, — добавила я. — Мне нужен человек, который умеет читать старые ледяные руны без придворных украшательств.

— Астрид, — сказала Морвейн.

— Да, — ответила я. — И на этот раз она не уйдет, пока не скажет больше.

Мы двинулись обратно к покоям уже медленнее.

Торвальд впереди, проверяя проход.

Морвейн — сбоку.

Дракон рядом, но не вплотную.

Хорошо.

Так и надо.

Потому что после того, что случилось в галерее, внутри меня осталось слишком много.

Слишком острого.

Слишком телесного.

Я не хотела думать о том, как именно его жар удержал мой лед.

Не хотела вспоминать, как смотрела только на него, чтобы не уйти в нить Лиоры.

Не хотела признавать, что без него сегодня все могло кончиться иначе.

Это было бы опасно.

А у меня и без того уже хватало опасностей.

Когда мы почти дошли до моих дверей, зеркало в нише коридора внезапно покрылось инеем — не в покоях, прямо здесь, у всех на глазах.

Мы остановились.

Белые линии быстро сложились в слова:

Не жди архива. Ищи часовню первой короны.

Я прочитала вслух.

Медленно.

Торвальд перекрестился своим северным жестом.

Лекаря рядом уже не было, и слава богу — а то бедняга, кажется, и так превысил дневную норму чудес.

Морвейн смотрела на стекло очень внимательно.

Дракон — слишком спокойно.

— Ты знаешь, что это? — спросила я.

Он молчал долю секунды.

Потом сказал:

— Старое святилище под первым северным залом.

Считалось запечатанным со времен основания линии.

Я повернулась к нему.

— И ты молчал об этом?

— Потому что это почти легенда.

— В этом доме, — сказала я устало, — все, что вы называете легендой, потом пытается либо убить меня, либо помочь.

Он не спорил.

Умница.

Я коснулась пальцами холодного стекла.

Слова уже таяли.

Часовня первой короны.

Очень хорошо.

Значит, следующий шаг — не архив.

Сначала место, где дом впервые выбрал королеву.

А это уже больше, чем просто политика или поиск пропавшего ребенка.

Это путь в самую сердцевину линии.

И, похоже, назад оттуда действительно уже не будет.

Глава 20. Ложь об истинной паре

Утро после ледяной галереи было обманчиво тихим.

Именно такие утра я уже начинала ненавидеть сильнее бурь. После ночи, в которой тебя едва не разорвало собственной магией, а зеркало в коридоре приказало искать часовню первой короны, нормальность выглядит особенно издевательски. Слуги подают чай. Ветер бьется в окна так же, как вчера. В дальних залах кто-то спорит о поставках и