Пленница Его величества - Анастасия Миллюр

Но я прекрасно понимала, что это лишь защитная реакция, поэтому лишь спокойно улыбнулась и откинулась в кресло.

— Рэлиан.

Маг вздрогнула и отшатнулась. В её глазах мелькнул страх, и теперь он был не из-за возможного гнева Императора, а из-за меня.

— Домициан, — я намеренно назвала его по имени, — направил тебя проверить, существует ли в моем теле две души или быть может душа Рэлиан. Но твои кристаллы и твои заклинания не показывают никаких изменений. Странно, правда? Но ты и сама наверняка догадывалась, что так будет. Не зря нервничала, когда вошла. Однако тебе также известно, что императоры не ошибаются. И солгать ты ему не сможешь, ведь твою ложь он различит.

Я бессовестно играла на страхе придворных к Домициану. Ведь если я знала его хоть немного, то была уверена в том, что он как раз из тех правителей, кто будет готов принять любую правду, какой бы она не была. Но шумиха с «Фениксом» сейчас была мне лишь на руку.

— Да… — я цокнула языком. — Ты оказалась в довольно затруднительном положении. Тебе не позавидуешь.

Маг опустила глаза, пальцы нервно сжали подол мантии. Она сглотнула, и хотя страх в глазах её никуда не делся и даже усилился, она все же попыталась удержать лицо.

— У вас нет дара читать других людей, — сказала она нарочито спокойно, но голос её дрогнул. — Ни у вас, ни у нее.

— Магии, — поправила я ее. — У меня нет магии разума, но читать людей я умею прекрасно. И ты это знаешь.

— Вы говорите как человек, который планирует склонить кого-то к сделке.

Моя улыбка стала шире, хоть и оставалась прохладной.

— Верно. Ты скажешь мне, почему подозревала, что твою кристаллы ничего не найдут, а взамен я напиши Императору письмо, в котором все подробно объясню. Тебе останется лишь передать его.

Маг слегка прищурилась, будто сомневалась в благоразумности этой затеи. Но ее страх был велик, слишком велик, чтобы не затмевать рассудок.

— Я вместе с коллегами обследовала место ритуала, — начала она быстро, будто боясь передумать. — Он готовился для объединения вашей души и души Рэлиан, затем должно было произойти вытеснение вашей души. Но ритуал не был закончен. В любом другом случае это означало бы смерть для обеих душ. Но Аврелион в последний момент использовал никому не известное заклинание. О его результатах никто не мог бы сказать с точностью.

Я молча наблюдала за ней, но сердце ударилось в грудь сильнее: каждое её слово подтверждало мои самые страшные подозрения.

— Но у тебя была своя теория, — произнесла я мягко, — теория, которая, вероятно, не получила одобрения твоих коллег.

Маг дрогнула, но всё же кивнула.

— Да. Вы и правда умеете читать людей. Судя по остаточному фону, заклинание Аврелиона должно было заморозить прогресс ритуала. Я предполагала, что произошло полное слияние душ, где не преобладает ни ваша, ни её. И больше не существует ни её, ни вас. Эта душа совершенно новая.

Я втянула воздух сквозь зубы, не сразу находя слова.

— Полагаю, маги раньше даже не догадывались о такой возможности.

Она чуть опустила взгляд, и в её голосе впервые прозвучало уважение, смешанное со страхом.

— Будь это обычным слиянием, более сильная душа завладела бы памятью более слабой. Но то, что произошло… То, что произошло, делает Аврелиона почти Богом.

У меня по спине пробежал холод, и я прижала ладони к коленям, чтобы скрыть дрожь. Я не знала, что страшнее — услышанное признание или то, как спокойно она его произнесла.

— Есть ли… — горло перехватило, и я сглотнула, стараясь сохранять спокойствие. — Есть ли шанс разделить души вновь?

— Будь жив Аврелион, возможно, он мог бы. Но…

Но он не был.

Я кивнула и поднялась.

Ноги были слабыми, но я заставила себя ровно идти к столу, на котором были чернила и пергамент. Сев на стул, я на короткое время задумалась, выдохнула и, загоняя не к месту выступившие слезы, обмакнула перо в чернильницу.

Спустя полчаса письмо было готово. Я просушила его, сложила в конверт и протянула его магу.

— Когда придешь к Императору с докладом скажи правду. Скажи, что твои кристаллы ничего не обнаружили, а затем отдай ему это письмо.

Ее пальцы дрожали, когда она взяла конверт.

— Не бойся и готовься к продвижению по службе, — я улыбнулась, но эта улыбка далась мне с трудом. — Его Величество будет рад прочитать это письмо и непременно отблагодарит тебя.

Вскоре она ушла, но в неведении я оставалась недолго. Уже к вечеру поступил приказ, чтобы горничные собрали мои вещи. А следующим утром я ехала в Южную провинцию.

Как бы я не пыталась переиграть судьбу, а все же она вывернула на изначальную дорогу.

Жаль мне было только об одном — что я не попрощалась.

* * *

Письмо Рэлиан к Домициану

«Ваше Величество, до сих пор я ясно вижу нашу первую встречу. Это было более пяти лет назад. Вы спасли мне жизнь во время парада, и в тот миг я уже знала: моё сердце отныне и навсегда принадлежит Вам.

Прошу, не отмахивайтесь от слов простой служанки. Я сделалась чернью лишь ради того, чтобы быть ближе к Вам. Позвольте рассказать с самого начала.

Сколько себя помню, рядом был только отец. Он был человеком трудным: целые сутки проводил за железными створками подземелий, часто забывая обо мне. Любить его было нелегко, но он оставался единственной роднёй. Даже когда он твердил, что однажды завладеет троном, я продолжала быть рядом. Пока не встретила Вас.

Тогда я оказалась перед выбором — отец или Вы. И я выбрала Вас. Выбрала бы снова, окажись у меня возможность.

Сбежав от отца, я устроилась во дворец горничной. Мне было достаточно лишь видеть Вас и быть рядом.

Но счастье не могло длиться вечно. Отец ожесточился и решил завладеть Вашим телом, чтобы править Империей. Для этого ему нужен был тот, кто сможет подобраться к Вам близко. Он решил действовать через наложниц.

Однажды ночью он пришёл и приказал вернуться. Сказал, что моё упрямство тщетно, ведь вскоре он будет управлять всем.

Я поняла, что Вы в опасности. И решилась на отчаянный шаг. Я устроила покушение — не чтобы убить, но чтобы заставить Вас насторожиться, чтобы отец не застал врасплох.

Я была готова умереть за Вас. Но Вы вынесли приговор хуже смерти: меня должны были продать с молотка. Я не могла допустить даже шанса на то, что буду принадлежать другому. Сердцем и телом я всегда