Тагир. Девочка бандита - Анастасия Сова

А еще теперь я смотрю на член Тагира по-другому. Точно с любовью. И первое, что приходит в голову — пробежать по твердой плоти языком.

Не думала, что это может оказаться так волнительно. По-моему, я просто схожу с ума.

Язык касается горячей кожи, и я закрываю глаза. Провожу всей поверхностью по крепкому стволу снизу вверх. Очерчиваю узор из надутых венок. Есть в этом что-то будоражащее. Особенное.

Странно, но сейчас приходит на ум одно единственное сравнение: «вкусно». Мне нравится ощущать это сочетание нежности бархатной кожи и каменной твердости под ней. И когда дохожу до самой головки, ничто не останавливает меня от того, чтобы накрыть ее языком, обводя по кругу.

Протяжный стон Тагира, что слышится в этот момент, подстегивает меня. Больше не думаю тянуть и впускаю горячую головку себе в рот. Обнимаю ее губами и втягиваю.

Удивительно, но от этого действия я сама получаю удовольствие. Точно мне тоже безумно приятно.

Опускаюсь ниже по стволу и теперь уже губами чувствую каждую надутую венку и нежность тонкой кожи. И мне до какого-то немыслимого безумия нравятся эти ощущения.

Член Ахметова заполняет мой рот все глубже. Растягивает под себя. Вобрав его на максимально комфортную для себя глубину, выпускаю обратно.

Потом снова втягиваю, не забывая так же дополнительно ласкать член языком.

Конечно, мне еще учиться и учиться. Но я изо всех сил стараюсь доставить удовольствие своему мужу, а его глухие стоны говорят, что я на правильном пути.

Проходит не так много времени, как Тагир укладывает мне на голову свои ладони. Совсем чуть сжимает, но на полную силу ощущаю его власть надо мной.

Теперь уже эти самые руки руководят моими движениями. Вынуждают вбирать член глубже. Все глубже и глубже с каждым толчком.

Но Тагир не делает это жестко. Все происходит медленно, размеренно, и я привыкаю к этой объемной наполненности. И, кажется, больше не принадлежу себе. Лишь этому сексуальному бандиту, что стал моим первым мужчиной. Завладел моим сознанием каким-то немыслимым образом, буквально вопреки всему. Даже здравому смыслу.

И сейчас я впервые благодарна Ахметову, что он тогда забрал меня из клуба Регины. Становится, наконец, понятно, что лишь благодаря Тагиру меня не тронули.

Быть может, именно поэтому папа отдал меня ему. Потому что понимал, что, в случае чего, я буду за этим мужчиной, как за каменной стеной. В немного непривычном для женщины представлении, но все же.

Но и Ахметов ведь не совсем обычный мужчина, чтобы соответствовать всем стандартным мечтам о мужском идеале.

Но я и не знаю другого, чтобы можно было подумать, будто жизнь сложилась бы лучше. Моя вот такая. И теперь я готова принять ее с распростертыми объятиями.

Тагиру требуется совсем немного, чтобы кончить. В какой-то момент он входит особенно глубоко и наполняет мое горло горячей и вязкой немного солоноватой жидкостью.

И я проглатываю все до капли. А потом еще облизываю крупную головку, чтобы ничего не упустить.

Тагир гладит меня по щеке, и я сама трусь об нее.

— Все закончилось? — зачем-то спрашиваю, когда отголоски удовольствия больше не кутают сознание, и разум проясняется.

— Закончилось, — подтверждает муж. — Теперь точно все.

Мы проводим в больнице время до вечера. Тагир говорит, что так нужно для его спокойствия. Но это касается лишь меня. За себя же Ахметов не волнуется. И, несмотря на рану и общее состояние, даже ни разу не ложится, хотя я и предлагаю ему место рядом с собой.

Когда оказываемся в нашем доме, как обычно, нас встречает Батый. Он громко лает и обнюхивает каждого по очереди, и, видимо, учуяв кровь под больничной рубашкой Тагира, принимается ту облизывать своим широким слюнявым языком.

— Поднимайся наверх, — командует мужчина, когда мы оказываемся в доме. — У меня есть незаконченное дело.

Почему-то сразу понимаю, о чем он. Взгляд сам падает на захлопнутую дверь подвала.

Сглатываю, словно ощущая его холодность и сырость. Боль бандита, который там сидит. Быть может, он и оказался плохим человеком, обманувшим меня, но я даже ему не пожелаю таких страданий.

Я бы вообще хотела замуровать это место. В доме, где живет ребенок, подобного быть не должно. И я обязательно поговорю об этом с Ахметовым, но позже, когда будут силы.

Замечая мое беспокойство, Тагир все понимает сам:

— Я должен это сделать. И так будет с каждым, кто посягнет на то, что принадлежит мне.

Его слова точно обдают меня льдом и холодом. Хочется сжаться, понимая, что наша жизнь навсегда останется особенной и опасной.

С другой стороны, я и росла в такой среде, просто папа умудрялся держать всю грязь от меня в стороне. Но и Ахметов, я уверена, намеревается так делать.

— В спальню, — снова командует он мне, и я бреду к лестнице.

Захожу в комнату. Закрываю за собой дверь.

Жуткие образы складываются в голове, и я понимаю, что не выдержу такого напряжения. Если Тагир и собирается дальше убивать людей, то пусть это, пожалуйста, будет не в нашем доме.

Ноги сами срываются в места. Бегу на первый этаж со всей скоростью.

Только бы успеть.

Бросаюсь к жуткой двери и распахиваю ее.

Глава 57

Есения

Я не знаю, как передать эти эмоции. Но больше всего на свете я боюсь сейчас, что опоздала.

Нужно было сразу не пускать Тагира. Надо было оставить тому мужчине шанс.

По лестнице бегу очень быстро, даже не боясь споткнуться о ступени, запутавшись в собственных непослушных ногах.

Слава Богу, успела!

Правда зрелище не для слабонервных.

Ахметов сам стоит в клетке. Перед ним на коленях сгорбленный сидит молодой бандит. Думаю, он последний, кто остался в живых из той банды.

С одной стороны, эти негодяи получили по заслугам. С другой — странно становится даже представить, сколько еще таких бедолаг стояло на пути Ахметова. И мне еще так много предстоит о нем узнать…

Но хочу ли я? Нужно ли мне знать эту правду? Или, может, будет достаточно того маленького мира, что мы будем строить только вдвоем?

Замираю, стараясь выровнять сбившееся дыхание и не задохнуться от эмоций и переживаний.

Тагир медленно поворачивает голову в мою сторону. Тот, другой, не шевелится. Мое появление ровным счетом никак на него не влияет.

— Я же сказал, — напоминает бандит, — идти в спальню.

— Прости, Тагир… — тихо произношу. — Но я не могу так. Не могу, зная, что ты здесь… — недоговариваю.