Напиши меня для себя - Тилли Коул

Я не знал, что ответить. Мы признались друг другу в любви. Мы обнажили души настолько, насколько возможно.

— Я тут писала о нашей учебе в колледже, — объяснила она, и я тут же перевел взгляд на ее блокнот. Мне ужасно захотелось его прочесть. — Если мы поступим в Техасский университет... или, надеюсь, когда поступим... ты будешь играть в футбол, а я буду писать… как все это будет происходить? — Джун снова повернулась ко мне. — Ты будешь ходить на футбольные вечеринки, которые мне вряд ли понравятся. Я буду пропадать в литературных кружках. — Джун разочарованно вздохнула. — Не знаю, я просто писала о нас, а потом увидела твоих товарищей по команде, и это напомнило мне, что за пределами ранчо мы совершенно разные люди.

— Противоположности притягиваются, — сказал я, и грусть на лице Джун немного рассеялась. — Посмотри на меня, — Возможно, теперь настала ее очередь была расклеиться. Я крепче сжал ее ладони в своих. — Я понимаю, что у нас могут быть проблемы, споры, даже драки. — Я притворился, что меня передернуло от этих слов, и Джун немного улыбнулась. — Все пары ссорятся. Но я скажу тебе одну вещь, которую знаю наверняка. — Джун наклонила голову. — Я всегда буду выбирать тебя каждый раз, в любой вселенной. Выбирать тебя целиком и полностью. — Я кивнул подбородком на ее блокнот. — Напиши о наших ссорах, о наших трудностях, но ни на секунду не верь, что это будет концом для нас. Будет ли порой тяжело? Да. Но ничего не может быть таким же тяжелым, как борьба с раком, и я думаю, мы чертовски эпично с этим справляемся, несмотря на то, что иммунотерапия не работает, а рак прогрессирует.

Джун прыснула со смеху от моего черного юмора.

Но я хотел убедиться, что она меня поняла:

— Если тебе нужно выразить свои чувства, тревоги и сомнения относительно нашего «долго и счастливо», описывая в своих рассказах тяжелые времена — это нормально. Это не расстроит меня здесь и сейчас. Но знай, что я никогда не откажусь от нас. Ни в этой жизни, ни в той, которую ты создаешь в этом блокноте. — Я поднес ее руку к губам и поцеловал. — Хорошо? — прохрипел я.

— Хорошо, — ответила она, а затем, отпустив мою руку, протянула мне блокнот. — Тогда читай. — Она поплотнее укуталась в плед и прижалась ко мне.

Откинувшись в кресле, я начал читать, чувствуя, как сердце подкатывает к горлу.

Глава 18

Джун

«Джесси и Джун. Долго и счастливо»

Я вышла из аудитории и направилась во внутренний двор. Люди лениво разлеглись на траве группами. Я достала мобильный, чтобы позвонить Джесси и спросить, где он, когда до моих ушей донесся его знакомый смех.

Оглядев двор, я нашла его в окружении большой компании товарищей по команде. Я улыбнулась, просто наблюдая, как он наслаждается вниманием, когда вдруг заметила группу девушек, идущих в сторону футбольной команды. Двое из них направлялись прямо к Джесси. Одна рассмеялась над его шуткой и коснулась его руки.

Джесси сразу отстранился, но я почувствовала, как внутри все сжалось, и всепоглощающая ревность накрыла меня с головой. Я мысленно заставляла себя идти туда, подойти к нему. Но мне все еще тяжело было справляться с вниманием, которое Джесси привлекал к себе здесь, в колледже. Каждый раз, когда мы были вместе, я чувствовала на себе оценивающие взгляды. И хотя я стала лучше справляться со своими комплексами, иногда меня вгоняло в оцепенение чувство собственной неполноценности. Джесси любил меня. Я знала это. Я любила его и верила, что мы созданы друг для друга. Но иногда я не могла избавиться от ощущения, что я этого недостойна.

Я ненавидела это ощущение и пыталась заставить себя не обращать на него внимания. Но это просто было не в моем характере. Привлекая лишние взгляды, я всегда чувствовала себя некомфортно.

Джесси проверил свой мобильный, начал что-то печатать, и мне пришло сообщение.

Джесси: Ты где, крошка? Встретимся?

Я попыталась сделать шаг вперед, просто быть смелой. Но когда Джесси поднял голову, высматривая меня во дворе, я развернулась и побежала обратно в библиотеку. Я не могла сейчас встретиться со всеми этими людьми. Поробую в другой раз — по крайней мере, так я пыталась убедить саму себя.

Улица была переполнена людьми, когда мы с Сидни шли вверх по ней. Из дома справа гремела музыка, а люди вываливались на газон, спотыкаясь и крича, веселясь во всю. Сидни крепче вцепилась в мою руку. Это место было абсолютно не для нас, но я пообещала Джесси прийти, а Сидни решила составить мне компанию.

Сегодня Джесси вывели на поле. Второй запасной квотербек получил травму, и он впервые сыграл на скамейке запасных. А когда травмировался и основной игрок, Джесси дали шанс. Он был просто невероятен, и я не могла им не гордиться.

Мы не ожидали, что Джесси выйдет на поле так рано. После прошлогоднего лечения я не была уверена, готов ли он, и волновалась, что его тело еще не настолько сильное, как у остальных игроков. Но я ошибалась, очень ошибалась.

И еще я поняла, что до сих пор жила в полном неведении. Увидев реакцию толпы на Джесси, который выглядел просто идеально со своей очаровательной улыбкой и невероятным талантом на большом экране стадиона, я осознала, насколько он великий и насколько я недооценивала популярность футболистов.

Благодаря игре все внимание сегодня было приковано только к нему.

Я позвонила маме Джесси по видеосвязи, чтобы она могла посмотреть кусочек игры во время перерыва на работе. Это сделало ее день. Но когда я попыталась поймать Джесси после матча, тренер попросил его дать несколько интервью. Он буквально ворвался в мир студенческого футбола, и внезапно каждый захотел получить частичку его внимания.

Я договорилась встретиться с ним сегодня вечером на футбольной вечеринке в доме студенческого братства, но теперь, оказавшись здесь, я начала сомневаться.

— Ого, — выдохнула Сидни, глядя, как высокий парень блюет в цветочный горшок у входа. В животе все сжалось на нервах. Я никогда не была на вечеринках в старшей школе, и это казалось мне крещением огнем.

Я написала Джесси, но он еще не ответил.

— Лучше зайдем и найдем его, — сказала я, цепляясь за Сидни, как за соломинку. Мы вошли внутрь и оказались в полнейшем хаосе. Музыка играла так громко, что я едва слышала собственные