Напиши меня для себя - Тилли Коул

зажмурилась. Мне было невыносимо видеть моего харизматичного очаровашку таким: рыдающим в голос. Но все же я чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете, потому что именно со мной он мог позволить себе быть слабым.

Мы были половинками друг друга. В горе и радости.

Мы сидели так, пока судорожные всхлипы Джесси не утихли. Затем он поднял голову — глаза опухли, а лицо покрылось красными пятнами. Он молчал, но я видела в его взгляде безмерную благодарность.

— Пойдем внутрь, — поднявшись, я протянула ему руку.

Джесси тоже встал, волоча за собой одеяло. Я отвела нас к кровати, и мы улеглись лицом друг к другу. Сжав его ладони в своих, я поднесла их к губам и поцеловала.

Джесси закрыл глаза, его губы все еще дрожали. Наконец он сделал прерывистый вдох и сказал:

— Техасский университет взял на мое место другого квотербека на следующий сезон.

Мое сердце разбилось на тысячу осколков.

— Малыш, — прошептала я.

— Естественно, он это сделал, — Его опустошенный взгляд встретился с моим. — Я чувствую себя так, будто... — он замолчал, а потом добавил: — Будто жизнь ускользает от меня.

Я придвинулась к нему и снова поцеловала. Я хотела, чтобы он выговорился.

— Я был наивным, Джунбаг. — Джесси тяжело сглотнул. — Я бы ни за что не смог играть за Техасский университет в следующем сезоне, даже если бы лечение подействовало на первой фазе. — Он вздохнул. — У меня совершенно нет сил. Особенно теперь, когда иммунотерапия не помогает.

— Пока не помогает, — добавила я.

— Пока, — повторил Джесси, и уголки его губ приподнялись, свидетельствуя о том, что эмоциональная туча немного рассеялась.

Я прижала ладонь к его щеке. Он прильнул к моей руке и поцеловал ее. Сердце хотело выскочить из грули.

— Джесси Тейлор, ты самый удивительный парень из всех, кого я когда-либо встречала. — Он улыбнулся чуть шире. — Я верю, что даже если ближайший сезон тебе не светит, ты будешь упорно работать, чтобы попасть в следующий.

— Меня внесут в список травмированных, и мне придется пиложть кучу усилий, чтобы выбраться оттуда, — вздохнул он.

— Мы поможем тебе пройти через это.

— Мы? — переспросил Джесси, наконец успокоившись.

— Что?

— Ты сказала «мы», — ответил он.

Я улыбнулась и окончательно растаяла, когда на щеке Джесси появилась ямочка.

— Конечно, — ответила я. — Вторая группа победит, помнишь?

Я подняла руку, чтобы стукнуться кулачками, но Джесси просто накрыл мою ладонь своей. Его улыбка испарилась, и он посмотрел на меня умоляющим взглядом, прося выслушать.

— Иногда мне бывает так грустно. — У меня внутри все сжалось. Но он просто облачил в слова то, что я всегда подозревала. Я кивнула, призывая его продолжить. — Это потому что я чувствую себя отвергнутым, Джунбаг. Я просто хреново с этим справляюсь.

— Это понятно, — заверила я. — Ты через многое прошел. — Джесси моргнул, пытаясь сдержать слезы, но несколько капель все же выскользнули. Я наклонилась и поймала их губами.

— Это съедает меня. Чувство вины за то, что я не смог воплотить свои мечты в жизнь ради мамы и сестер. Съедает настолько, что врач прописал мне антидепрессанты.

— Тебе нечего стыдиться, — твердо сказала я. — Многие люди с онкологией страдают психическими расстройствами. Мы постоянно думаем и говорим о смерти, Джесси. Любому было бы нелегко с этим справиться.

Джесси кивнул.

— Я думаю... — он помедлил. — Думаю, сегодня, когда я встретил Мэтью Бэнкса, на меня просто снизошло озарение.

— По поводу?

— По поводу того, что мой план, который я так долго выстраивал в голове, не сработает. Даже если на следующей фазе наступит ремиссия, мое тело через многое прошло. Возможно, даже через слишком многое для подобных фантазий.

— Джесси, — сказала я, придавинувшись так близко, что мы дышали одним воздухом. — Я знаю твою маму не так долго, но могу сказать со стопроцентной уверенностью, что все, чего ей хотелось, — чтобы ты был счастлив. Если это означает продолжать двигаться к футбольным достижениям — отлично. Но если нет, я гарантирую, что она поддержит и это.

— Я знаю, — выдохнул Джесси, и его тело расслабилось, будто сбросило с себя груз, накопленный годами.

Я наклонилась и поцеловала его, ощущая на губах соленые слезы. А затем отодвинулась и сказала:

— Я люблю тебя просто так, без каких-либо ожиданий. Люблю всем сердцем, потому что ты самый милый и самый добрый парень, которого я знаю. — Я улыбнулась. — Ты заставляешь меня смеяться и показываешь, что жизнь — это нечто большее, чем я думала. Я обожаю тебя. И мне плевать, чем ты будешь заниматься, лишь бы мы были вместе.

— Будем, — сказал Джесси, и я ощутила истинность этих слов до глубины души. — Только ты и я, Джунбаг. Ты и я навсегда. — Он снова поцеловал меня. — Я тебя люблю. Прости, что оттолкнул тебя.

— Тебе не за что извиняться, — сказала я и накрыла нас обоих одеялом. Мы смотрели друг на друга, пока сон не начал нас уносить в свое царство.

Джесси уснул первым, и теперь, казалось, к нему наконец пришло облегчение, хотя мое сердце все еще чувствовало тяжесть всего, что он носил в себе. Уход отца толкнул его на путь, по которому не должен идти ни один ребенок. Но я решила, что моей миссией на всю оставшуюся жизнь станет быть для него опорой, когда он будет слишком требователен к себе. Я буду гравитацией, удерживающей его на земле, солнцем, разгоняющим тучи, которые неизбежно возвращаются.

Я буду девушкой, что будет беречь его сердце до самого последнего вздоха. И даже после него.

Глава 17

Джесси

— Ты готов к следующему раунду? — спросила Сьюзен.

— Это зависит от того, — ответил я. — приготовила ли ты ведро на случай, если меня вывернет?

— Естественно, — ответила она, развязывая жгут с моего бицепса и откладывая пробирки с кровью для анализа. Вторая фаза иммунотерапии начиналася завтра. И я был готов как никогда. Джун ушла в родительский корпус, пока у меня проверяли жизненные показатели и брали кровь. После нашего разговора прошлой ночью мне стало легче. Я позволил себе сбросить часть груза с плеч и просто существовать. Кроме того, я договорился о встрече с Мишель, местным психологом. Это точно не могло навредить, и, пожалуй, давно было уже необходимо.

— До завтра, Сьюзен, — сказал я и вышел из кабинета. Я стиснул зубы от ноющей боли в ногах и напомнил себе, что нужно зайти за обезболивающим позже, если хочу хоть немного поспать ночью. За последние несколько недель боль усилилась, но я предположил, что это побочный эффект того, что рак прогрессировал.

Дверь Джун