Эдельвейс для орка - Лана Воронецкая

— Успокойся, РейТан, — властный, низкий голос ДарХана звучит как удар молота о наковальню. — Ты не имел права так рисковать.

Он подходит и хватает меня за плечи. Вместе с КайРаном они силой укладывают меня обратно на шкуры, прижимая к земле, как раненого зверя.

Я делаю вид, что сдаюсь, позволяя телу обмякнуть. Бесполезно. В этом слабом, израненном куске мяса я не справлюсь с двумя здоровыми орками. Отчаяние затапливает меня, смывая ярость.

— Китти… — шепчу я, и голос срывается, превращаясь в жалкий хрип. — Она здесь. У Завесы. Девочка моя.

Я говорю сбивчиво, как в бреду, цепляясь за руку ДарХана.

— Мне надо её встретить. Она в опасности. ДарХан! Ну ты хоть пойми меня! Она осталась одна. Я обещал… обещал быть рядом. А теперь она там, а я здесь, прикованный к этому проклятому телу. Она напугана, растеряна… Но она сильная. Моя золотая дева. Она пройдёт через Завесу. Она должна…

Я пытаюсь снова сесть, но ДарХан не даёт, крепко удерживая меня. Тогда я впиваюсь ногтями в собственную рану на груди. Боль взрывается новой вспышкой, но я лишь сильнее сжимаю зубы, глядя на них дикими глазами.

— Если не отпустите, я сам вырву своё сердце! — рычу я, и по моим пальцам стекает свежая кровь.

ДарХан и КайРан переглядываются. В их глазах я вижу понимание: они не удержат меня. Я найду способ убить себя, чтобы моя душа хоть на несколько мгновений перед тем, как окончательно исчезнуть, вернулась к ней.

— Сдурел? — рычит вождь. — Так ты ей точно не поможешь!

ДарХан бьёт мне кулаком в челюсть.

Боль отрезвляет. Что я творю?

Китти…

Полог шатра откидывается, и внутрь врывается Алия. Её лицо бледнее обычного, но глаза горят лихорадочной решимостью.

— Я всё слышала. Он прав, — твёрдо заявляет она, глядя на ДарХана. — Мы должны встретить Китти. Я пойду.

— Ты останешься здесь, — отрезает ДарХан. — Там опасно.

— Моя сестра в опасности! — выкрикивает Алия. — Я не буду сидеть и ждать!

— Мы сходим без тебя, РейТан. Если Китти смогла перейти Завесу, мы её найдём, — мрачно произносит КайРан, пытаясь меня успокоить.

— Нет! — мой голос снова срывается. — Я должен… я сам должен быть там.

Алия самая проницательная из них. Пронзает меня взглядом:

— Ты ей так и не сказал…

Беспомощно откидываю голову. Бьюсь затылком о пол, пусть и через шкуру. Потом еще. И ещё раз.

— Девочка моя... Китти... Мне надо её встретить...

Холод пронзает меня. Рана. Моё тело — моя тюрьма.

— Отпустите! Она в опасности! ДарХан, духами предков, ты-то пойми меня!

Но вождь смотрит на меня, как на обезумевшего.

— Я обещал... я обещал быть рядом, — бормочу я, задыхаясь. — А теперь она там, а я здесь, прикованный к этому куску мяса! Она напугана! Она видела...

Я не могу закончить. Видела монстра. Меня.

Я делаю вид, что окончательно сдаюсь. Мои плечи опускаются. А потом, собрав последние силы, я отталкиваю друзей и бросаюсь к выходу.

Меня тут же ловят. ДарХан и КайРан подхватывают меня с двух сторон. Проклятое, немощное тело!

— Нет! — рычу я. — Я пойду.

Они понимают, что спорить бесполезно. ДарХан тяжело вздыхает и кивает КайРану. Они практически тащат моё безвольное тело.

На выходе из шатра мы спотыкаемся о безжизненное тело орка.

РагТур?

Его глаза остекленели и смотрят в тёмное небо, а на груди застыла чёрная кровь.

КайРан сплёвывает. А ДарХан коротко объясняет.

— Перепутал, смрад. Хотел убить КайРана, а напал на тебя. И ты, РейТан, не рычать, а благодарить КайРана должен. Он вовремя почувствовал чужака в твоём шатре.

КайРан рассказывает:

— Шайтан прорезал дыру сзади при смене караула стражи и залез внутрь. Но мой оберег дал мне знать. Я едва успел! РагТур целился в сердце. В какой-то момент твоё тело потеряло связь с душой. Я думал мы тебя больше не увидим…

В какой-то момент я и сам перестал ощущать своё тело.

Китти, моя солнечная дева. Она спасла меня.

ДарХан посылает всадников патрулировать границу Завесы в обе стороны. Если Китти появится выше или ниже, её найдут.

Рычу им:

— Только не дай Духи, не напугайте человечку!

Я бы и сам вскочил на коня.

Но остаётся вероятность, что Китти появится именно здесь. Я как будто чувствую, куда идти. Серебряная татуировка эдельвейса на руке отсвечивает в лунном свете, подтверждая, направляя.

И пока мы идём, каждый шаг отдаётся пыткой. Ноги подкашиваются, но я иду, ведомый одной мыслью. Китти. Она ждёт. Она должна ждать.

Ночь окутывает степь холодным покрывалом. И вот, перед нами мерцает призрачная пелена Завесы.

И никого. Пустота.

— Китти! — кричу я в отчаянии, мой голос тонет в безмолвии ночи. — Умоляю… ты должна справиться. У тебя получится…

Мы ждём. Время растягивается в бесконечность, каждая секунда, как удар хлыста.

Надежда медленно умирает, вместе с угасающим светом эдельвейса на руке, уступая место ледяному ужасу.

Я точно знаю, что Китти жива. Но она удаляется от границы?

— Отойдите! — вдруг выкрикивает Алия.

Она выходит вперёд, её ладони начинают светиться мягким золотистым светом. Она пытается сконцентрировать силу, но её пальцы дрожат, а свет то вспыхивает, то гаснет. Эмоции мешают ей.

Ну, Алия. У тебя должно получиться.

ДарХан подходит к истинной сзади и крепко обнимает, накрывая её ладони своими.

— Успокойся, — голос вождя звучит низко и ровно прямо у её уха. — Дыши. Эмоции — это шторм, а тебе нужен штиль. Почувствуй мою силу. Направь её.

Под его влиянием дрожь Алии унимается. Золотое сияние становится ровным и мощным. Она направляет его на Завесу, и магическая пелена начинает истончаться, открывая проход.

Напряжение достигает предела. КайРан помогает мне пройти сквозь мерцающий барьер. Мы оказываемся на другой стороне. Вот она, часовня, залитая лунным светом. То самое место.

Эдельвейс на руке правильно меня привёл.

Но здесь никого нет.

Неожиданно у меня словно открывается второе дыхание, прилив сил бездумно толкает вперёд.

Я отмахиваюсь от поддержки КайРана и бросаюсь в часовню. Сердце колотится и отдаётся болью в свежей ране. Лишь бы швы не разошлись.

— Китти! — кричу я, мой голос эхом разносится под каменными сводами.

Пусто. Её нет.

Она бросила меня?

Не смогла принять. Простить. Убежала.

Мысль ядом растекается по венам.

Но за ней следует другая, ещё более страшная: лишь бы она была в безопасности. Лишь бы не попала в лапы стражников. Лучше пусть ненавидит меня, но будет жива.

Тупое отчаяние поселяется в ноющей груди.

Прилив сил иссякает так же внезапно, как