Эдельвейс для орка - Лана Воронецкая

Какое-то время мы едем молча, в тишине.

Валериус смотрит в окно, и его лицо вдруг становится печальным. Он словно меняет маску.

— Знаешь, Китти, — говорит он тише, — я понимаю твою боль. Потому что я тоже потерял близкого человека из-за орков. Мою племянницу. Прекрасную, юную девушку.

Он поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу… что? Искренность? Или очередную ложь?

— Они украли её много лет назад. Я искал её, безуспешно… пока однажды по её кулону на связь со мной не вышел один из алчных орков! — Валериус сжимает кулак, будто воспоминание причиняет боль. — Но было слишком поздно. Оказалось, что моя племянница, Элиара, умерла в родах. Орки не хотели её отпускать. Они держали её как животное.

Я не верю. Не верю ни единому слову. Манипулятор. Лжец. Строит из себя жертву, чтобы я сочувствовала ему. Чтобы я поверила, что его цели благородны.

Впиваюсь ногтями в подол юбки. Смотрю в окно, стараясь не встречаться с инквизитором взглядом.

— Но её дочь… — продолжает он, и его голос становится мягче, почти отеческим. — Моя внучатая племянница… она жива. Ей сейчас примерно столько же лет, сколько и тебе, дитя.

Он наклоняется вперёд, его лицо приближается. Я перестаю дышать.

— Китти, я переживаю за тебя. Не хочу, чтобы ты оказалась в таком же положении, что и моя Элиара. Орки — дикари. Они обманут тебя, как обманули её. Они используют тебя и выбросят, когда ты перестанешь быть нужной.

Тихонечко двигаюсь подальше, ближе к окну. Инквизитор медленно отстраняется, так что я могу вдохнуть. Но он продолжает:

— А девочка, та, что выжила среди них… она там, за Завесой. Среди зверей. Она ждёт, когда я заберу её домой. Всё, что я хочу, Китти — это спасти её. Вызволить из кошмара. И не позволить тебе купиться на лживые обещания диких тварей.

Я заставляю себя посмотреть ему прямо в глаза.

— Что вам на самом деле нужно от меня?

— Всего лишь чтобы ты приоткрыла Завесу, — отвечает он так просто, будто просит передать соль за столом. — Ты сможешь. Я знаю. Чувствую по твоему возросшему потенциалу.

— А потом? — я не отвожу взгляд. — Вы меня отпустите?

Валериус улыбается. Тепло. Искренне.

— Отпущу. Или, если хочешь, пойдём вместе искать твою сестру. Если, конечно, она выжила у этих дикарей.

Он делает паузу и договаривает немного тише:

— Твои родители так надеются, что я тебе помогу, Китти. Было бы ужасно разочаровать их. Особенно после того, как они уже потеряли одну дочь. — Его глаза сужаются. — Хворь — такая непредсказуемая болезнь. Иногда она поражает целые семьи. Ты же не хочешь, чтобы твои родители внезапно заболели?

Магия вспыхивает под моей кожей. Хочу вцепиться ему в горло, сжечь его дотла. Но я сдерживаюсь. Ради них.

— Намекаете, что отправите моих родителей в лечебницу для больных Хворью? — мой голос дрожит от гнева. — А на самом деле запрёте их в каменные казематы? С другими людьми, у которых обнаружилась магия? Я знаю, что вы делаете с теми, у кого Хворь. Вы используете их. Как рабов. Выкачиваете из них силу.

Валериус не отрицает. Он даже улыбается. Гордо. Довольно.

— Ты права, — кивает он. — Но это необходимость. Королевство нуждается в защите. В магии тоже. А эти люди… они всё равно умрут. Я просто делаю их смерть полезной.

— Вы — чудовище.

— Возможно, — он пожимает плечами. — Но я чудовище, которое гарантирует безопасность твоим родителям. Не забывай об этом. И не волнуйся, если ты будешь на моей стороне, тебе ничего не грозит. Ты слишком ценна.

Он смотрит на меня долгим, оценивающим взглядом.

— Тот орк… который притворялся магом… — говорит он медленно, смакуя каждое слово. — Он использовал тебя, Китти. Знаешь, зачем? Чтобы ты открыла ему проход. Он соблазнил тебя, манипулировал твоими чувствами. Ты думаешь, он любит тебя? — инквизитор усмехается. — Орки не способны любить. Они — животные. А ты поверила ему, отдалась наивная… Так же, как и моя Элиара.

Я молчу. Внутри бушует буря.

Ложь. Всё, что он говорит — ложь. РейТан не манипулировал мной. Я видела его глаза. Я чувствовала его прикосновения. Он дрожал, когда держал меня. Он шептал моё имя, как молитву. Это не использование. Это любовь. Настоящая. Пусть и между человеком и орком. Какая разница? Сердце не знает границ.

Карета резко останавливается. Валериус встаёт и открывает дверцу.

— Прибыли.

Я выхожу и замираю.

Передо мной огромный военный лагерь. Он раскинулся в степи, прямо у границы мерцающей Завесы.

Десятки, может быть, сотни шатров. Ряды солдат в доспехах маршируют строем. Повозки с оружием, мечи, копья, арбалеты. Осадные орудия — катапульты, тараны — выстроены в ряд, готовые к бою. Знамёна с гербом инквизиции развеваются на ветру.

Магическая Завеса пульсирует серебристым светом, ничего не подозревая.

Боги… Инквизитор готовит масштабное вторжение. Он собирается напасть на них. На орков. На РейТана. На Алию. Он собирается уничтожить всех.

Сердце падает глухо вниз.

— Впечатляет, не правда ли? — Валериус любуется своим творением. — Не волнуйся, Китти. Это всё для обороны, конечно. Чтобы защитить границу, если орки попытаются прорваться.

Я смотрю на него. Он не скрывает лжи. Он наслаждается тем, что я понимаю правду, но ничего не могу сделать.

— Отдохни, Китти, — говорит инквизитор, кивая стражнику. — Скоро начнутся переговоры с орками. Они обещали передать мне дочь моей племянницы. И я надеюсь на тебя. Надеюсь, ты сможешь нам помочь и открыть проход.

Стражник ведёт меня к небольшому шатру. Вход охраняют два солдата с копьями. Они пристально рассматривают меня, когда я прохожу внутрь.

Боги, что мне делать? Что мне делать?!

Если я открою Завесу, инквизитор нападёт. Его армия… сметёт орков.

Они убьют РейТана. Мой РейТан… Я приведу смерть в его дом. Как я смогу жить с этим? Как я смогу смотреть в его глаза, зная, что предала его?

И Алия… Что будет с ней?

Нет. Лучше умереть.

Но родители… Если я откажусь, Валериус уничтожит их. Он даже не скрывал этого. Его улыбка, его слова о «непредсказуемой Хвори»… Он убьёт их, медленно и мучительно, запрёт в казематах, вместе с «больными Хворью». И это тоже будет моя вина.

Я выберу орков и свою любовь, а они заплатят жизнью.

Передо мной две чаши весов. На одной — жизнь и свобода РейТана, Алии, целого народа, который я не знаю, но который стал домом для тех, кого я люблю. На другой — жизни моих родителей. Мама, папа… их испуганные, полные надежды лица стоят